УКР РУС ENG
About us Services For applicants Site map Press-Center Knowledge for Business Contacts
home contact us

Group of Companies "Alla Konyaeva & Partners"

executive search & management recruitment
salary & benefits surveyoutstaffingoutplacement
Unique service on exclusive demand. With modest charm of professionalism. 19 - August - 2018
XX:XX:XX
 
   
 

21 D Yaroslaviv Val Street, off. 1, ground floor,
Kyiv, 01054, Ukraine Entrance through Gonchara street 26
phone/fax: (+38 044) 383 46 00
info@ancor-sw.com

© Ancor SW 2006
All rights reserved.
Use of any materials
is forbidden without prior
written permission of Ancor
SW Company.
Rambler\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'s Top100 Rambler\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'s Top100
 
Recruiters arabesques. Novel

Журнал "Менеджер по персоналу", 2005, №2-6

Алла Коняева, 
 

Рекрутерские арабески

Вместо вступления

На тумбочке в углу темного коридора Института человековедения пронзительно звонил черный эбонитовый телефон. Сотрудники за закрытыми дверями лабораторий выжидали - вдруг кто-то другой подойдет, чтобы снять трубку, ведь не обязательно же звонят именно тебе. Наконец этот "кто-то" прервал отвлекающее внимание треньканье, и раздался громкий призыв: "Корнеева!". Я почти бегу в коридор - на работу мне звонят редко и практически всегда этот звонок для меня важен. А неровен час, кто-нибудь из сотрудников, собирающихся позвонить, потакая эгоцентричности своего желания, даст отбой неизвестному абоненту. Традиции у нас в институте далеки от теоретически исповедуемого "гуманистического" подхода.

В трубке звучит энергичный голос моей подруги из Москвы:

- Привет, дорогая!

Это обращение, равно как и подпись в конце письма "искренне твой", гарантированно вызывают у меня усиленное сердцебиение и прилив готовности сделать все или почти все ради того, кто их использует. И хотя психологическое образование и несколько лет психотерапевтической работы, безусловно, накладывают свой отпечаток, магия этих слов не проходит. Она вытесняет циничную рационализацию и заставляет ощущать себя важной, любимой, значимой для партнера по общению, а, следовательно, и готовой к подвигам ради этого замечательного человека.

- Привет!

- Наш клиент - глава иностранной компании - ищет сотрудников. Ты не знаешь, кто бы мог помочь нам выполнить этот заказ?

- Знаю, это я, - ни минуты колебания. Ведь если эта работа в принципе под силу человеку, то я хочу и готова сделать ее. Чем хороша служба научного сотрудника в любом НИИ в эпоху перестройки? Ты всегда имеешь запасы времени и невостребованной энергии для решения посторонних задач.

- Я на это и рассчитывала.

 

Спустя четыре дня стою на перроне центрального вокзала, слушаю "Марш славянки" - звуковое сопровождение прибытия-отправления московских поездов. Встречаю Влада, в недавнем прошлом - собрата по племени практикующих психологов, а теперь трансформировавшегося в загадочного "рекрутера". Пока что мы общались только по телефону. Его низкий, глубокий и обволакивающий голос вызывал образ высокого статного мужчины, которому не страшно доверить все свои тайны и комплексы. Такового и высматриваю. А из тамбура мне улыбается маленький субтильный лысеющий некто, мгновенно вызвавший желание заботливо обнять, прикрыв от холодного ноябрьского ветра, а заодно и от жизненных невзгод.

Первое визуальное впечатление разрушилось моментально: ни обнятым, ни защищаемым Влад быть не желал, а желал со всей ответственностью за успех выполняемой им миссии вести обстоятельные деловые переговоры. Поэтому, захватив ритуальный киевский торт из гастронома (повезло) и дочь из детского сада, мы направляемся ко мне домой.

Устроившись на небольшой кухне, долго пьем чай, солидно хвастаясь профессиональными опытом и достижениями. Я, кроме научной работы, веду видеотренинги на курсах фондовых брокеров. Поэтому, имея неплохой довесок к зарплате, придающий уверенность в сегодняшнем дне, испытываю гордость за приобщенность к воспитанию бизнес-элиты нации. Влад не менее горд своей пионерской ролью - рекрутмент только зарождается. Его технологию завез в Москву бывший выпускник факультета психологии, эмигрировавший в середине 80-х в Англию и возвратившийся уже как гражданин чужой страны и носитель новых знаний. Поздним вечером к нам присоединяется вернувшийся с работы Алексей - мой муж. Два года назад он оставил науку и занялся разработкой и внедрением собственных бизнес-проектов. Включение Алексея в нашу тесную компанию разнообразит тематику: последний месяц он вынашивает планы разведения виноградных улиток для поставок в престижные рестораны Киева...

Многие догадываются о непродуктивности подобных посиделок в продвижении дела. Но сколько приятных эмоций! Какой елей выливается на самооценку при таком времяпрепровождении! Не удивительно, что вечер пролетел незаметно, хотя и совершенно не прибавил ясности по поводу того, в чем же будет состоять предстоящее задание. Поэтому перед сном я представляю ближайшую реальность "по аналогии с прошлыми успехами". Убаюканная проверенным способом - заменой реального будущего представлением о том, каким ему лучше быть, - засыпаю.

 

И вот утро. Сначала все привычно: переполненный вагон метро, хмурые грязные улицы, потрескавшаяся краска на стенах Октябрьского дворца. И дверь. Пока я даже не предполагаю, что, открыв ее, попаду в иной мир. Вслед за Владом вхожу в помещение и срываюсь в культурологический шок, сопровождающийся распадом привычной "картины мира".

Гладкие матово белые стены и потолок. Перегородки кабинетов: внизу - серый пластик, вверху - дымчатое стекло. Они делают уютно-уединенными рабочие места сотрудников этого чудо-офиса. Непонятного назначения аппараты, попискивающие и нежно жужжащие, внушают благоговейный трепет. Мгновенно похоронена мечта о "Ятрани" - ее расхотелось категорически. А ковролин на полу! Страшно даже представить себе, как кто-либо из сотрудников привычно выплескивает на него остатки воды, оставшейся после мытья на дне чашки. Даже если при этом он будет приговаривать привычное для слуха: "будет меньше пыли", - осознание кощунства сего действа гарантировано. В результате - либо меняй динамические стереотипы, либо нарывайся на постоянно продуцируемую вину.

Несмотря на контраргументы, любезно предоставленные защитными механизмами, в этом Офисе я готова остаться навсегда.

Навстречу уже идет обаятельный Француз. И протягивает руку для пожатия, и говорит: "Добрый день, мадам". Боже мой, я - мадам. Сердце екнуло и, как в скоростном лифте, ринулось в пятки. Потом вернулось на место, но стало мелко вибрировать. Вибрация передалась в кончики пальцев. Скорее ручку в руки и сосредоточенно конспектировать: не хочу показывать трепет иностранцам.

А в это время Влад начинает обстоятельную беседу с Французом. Слова по отдельности, вроде бы, ясны, но общий смысл сказанного никак не входит в зону понимания: сейлз-менеджер, дистрибьюторская компания, прямые продажи, ключевые клиенты. Правда, встречаются и вполне содержательные фрагменты: сильная личность, энергичная, самомотивирующаяся, с развитым социальным интеллектом. Оставив непонятное для последующего выяснения, я беспокоюсь только о том, чтобы все тщательно законспектировать. Час встречи пролетает как одно мгновение. Опять шокирующее рукопожатие. Кое-как перебраться через него помогают тренинги телесного ориентирования...

 

Подмосковье, 89 год, пансионат Академии наук СССР. Возбужденная толпа проходит регистрацию и поселение. Многие радостно узнают друг друга: "Привет, ты как?" - "А ты? Чем занимаешься?". На конференцию собрались члены Ассоциации практических психологов. Тема - методы групповой и индивидуальной психотерапии. Среди включенных в программу воркшопов особенно привлекает название тренинга "Телесное ориентирование".

Начало. Тренер объясняет правила и дает первое задание: в качестве приветствия потереться носами с как можно большим числом участников тренинга - людей, которых ты воочию видишь впервые, а раньше воспринимал по фамилиям, внутренне позиционируя равными богам. Вы делали когда-нибудь нечто подобное? Если нет, то не вздумайте снисходительно считать, что это - "раз плюнуть". Такое может позволить себе лишь тот, кто действительно делал, не испытывая давления ранее сформированных комплексов и запретов. Лично я несколько минут вообще не могу заставить себя и шагу ступить навстречу кому бы то ни было. Так и верчусь деловито вокруг своей оси. Но, изрядно рассердившись на себя же, неуклюже ткнулась носом в подбородок ближайшего соседа. Фу, справилась, теперь следующий - можно и в глаза на мгновение взглянуть... Дальнейшие задания даются все легче и легче. И танцы, прислонившись спиною к партнеру, ощупывая при этом кисти его рук, и роль "языка" в колоколе, стены которого составляют все участники, одновременно и раскачивая тебя, и не давая упасть.

Эта конференция - профессиональный триумф моей московской подруги, которая теперь избрана вице-президентом Ассоциации психологов-практиков. Двумя годами позже они с мужем создали первое в Москве рекрутинговое агентство. А сейчас я пожимаю руку их Клиенту...

Оценив свое деловое рукопожатие на твердую троечку, с огорчением отмечаю, что оно, увы, не является привычным для меня видом контакта. Как и многие мои современницы, сталкиваясь с необходимостью пожать руку мужчине, я испытываю чувство неловкости, которую можно принять за неуверенность. Краешком сознания отмечаю, что этим можно воспользоваться как манипулятивным приемом, если когда-либо захочется поиграть с клиентом в опасную игру: "Кто кого проведет". Но, конечно же, не сейчас, на неизведанной бизнес-территории.

Жаль, но в чудо-офисе нам делать больше нечего. Мы покидаем его и оказываемся в нашей родной постсоветской реальности.

- Ты все поняла? Поняла, какой рекрутинговый заказ предстоит выполнить? - участливо-доброжелательно Влад.

- Более-менее, - ответ, кажущийся мне полным достоинства.

Я наивно полагаю, что сейчас мы где-то сядем и Влад обстоятельно растолкует, какая такая реальность скрывается за понятием "рекрутинговый заказ". В этот момент я готова принять любое его содержание. Если заказ открывает вожделенные двери, о существовании которых до сего дня даже не догадывалась, я готова к любым сверхусилиям и сложностям, заранее определяя их как справедливые.

- У меня поезд через час, пора ехать на вокзал.

- Когда же мы будем искать претендентов на вакансии?

- Это ты будешь делать уже без моей помощи. У тебя все получится.

Так начался мой путь в Рекрутмент.

В поисках жанра

Возвращение в институт окрашено приступом идиосинкразии: поташнивает, ноги ватные, отказываются подниматься в гору по ранее такой родной улице Толстого. Даже единственное свежевыкрашенное, изумительно-лазурное здание медицинской библиотеки не приносит привычного всплеска зрительного удовольствия.

Пытаюсь рационализировать свои ощущения. На что они похожи? Летом в течение недели я проводила психологическую экспертизу в УВД города. Вопрос следствия был экзотичен (мне тихо завидовали все мои коллеги): определить, попадают ли фильмы на арестованных видеокассетах в категорию порнографических, или это эротика. Просмотр осуществлялся прямо в кабинете следователя и, естественно, все имеющие свободную минуту обитатели соседних кабинетов с удовольствием заглядывали к нему выкурить сигаретку и, по ходу, прокомментировать наши методичность и серьезность подхода к материалу. Смысл теперешней ассоциативной связки, конечно, не в эротике, а в сходстве работы восприятия. За семь дней я успела привыкнуть к выправке и широким плечам милиционеров, как норме. Когда же прямо из управления пришла на заседание Ученого Совета нашего института, стереотип по инерции продолжал работать. Несоответствие увиденного бессознательно ожидаемому, вызвало внутренний дискомфорт, причина которого была неясна. Потом, как озарение, - адаптация к нормальным пропорциям мужчины милицейского образца порождала сопротивление действительности, которую репрезентировало наше родное научное сообщество. Эффект контраста явно работал не в пользу "наших". Сейчас, судя по всему, работает тот же механизм: институт сильно проигрывает своему конкуренту - Офису, и мой организм саботирует возвращение.

Острое неприятие накатывает на меня в коридоре института. Его убогость нагло лезет в глаза, как я их ни щурю, сужая угол обзора. Лаборатория. На покрытом сизыми кольцами ожогов столе - чашки, выставившие напоказ следы всех предыдущих чаепитий. Скособоченные книжные шкафы с незакрывающимися дверцами, за мутными стеклами которых едва просматриваются обтрепанные корешки книжек. Почему никто не выстроит их аккуратной рукой? Склоненные затылки сотрудниц, корпящих над толстыми диссертациями, которые никто кроме них не читал и читать, скорее всего, никогда не станет. Не хочется думать, что лишь вчера была одной из "непосвященных". Но сейчас я знаю потайную дверь в сказочную страну, где быт не так убог и все обретут счастье.

- Барышни! Послушайте, на каком диком западе я только что побывала...

В процессе рассказа не скрываю своих переживаний: дает себя знать многолетняя привычка препарировать вместе с коллегами душевные коллизии... А перед мысленным взором ножницы повитухи. Пуповина, исправно связывавшая меня с этим старинным зданием на протяжении последних 12 лет, мгновенно прекратила осуществлять энергетический обмен, ссохлась, скукожилась и даже не лопнула, а, тоненько тренькнув, рассыпалась. Я была свободна для новой любви - новой жизни. Стоп. Пожалуй, это переживание не стоит проговаривать коллегам. Подожду возвращения домой. Дорога до метро, поезд, автобус - все как в вате. Сознание складывает мозаику из утренних переживаний, и ему не до окружающей реальности. Ближайшее прошлое прекрасно. А будущее? Что будет, каким образом я буду со всем этим справляться?

Спасительное. Как хорошо, что рядом есть человек, на которого я перекладываю часть тяжести проектов, зачинателем и участником которых я иногда опрометчиво становлюсь. Едва дождавшись возвращения мужа с работы, пересказываю события прошедшего дня. В довершение, формулирую проблему, беззастенчиво разделяя ответственность на двоих:

- Мы должны найти шестерых человек, владеющих английским языком, отличающихся развитым социальным интеллектом и вызревшей готовностью к перемене участи. Тех, кто без сожаления бросит свою привычную деятельность и, взамен, начнет продвигать офисную технику на рынке Украины. Рынка, правда, не наблюдается (колхозные явно не в счет), но этот неприятный факт можно оставить за рамками обсуждения. Где взять людей - пока не ясно. А сроку на все - три недели. Ибо именно столько времени занимает выполнение подобного заказа на Западе.

Выслушав меня, Алексей привычно безысходно качает головой. Задумывается. Поразмыслив, идет в ближайший киоск "Союзпечати" за газетами. Когда он их приносит, делаем небольшое открытие - в Киеве есть люди, которые ищут работу, размещая мини-резюме (правда мы пока не знаем, что эти незамысловатые объявления называются именно так) в СМИ. Алексей звонит тем, кто показался нам перспективным, организует мне личные встречи (самой звонить незнакомым "слабо").

Я с головой погружаюсь в знакомства. Оптимизм вызывает то, что люди, описанные работодателем, в Украине есть. "Грибным местом" оказываются наиболее известные и понятные нам территории - научно-исследовательские институты. Именно в их закромах накопилась критическая масса молодых амбициозных людей, владеющих иностранными языками и изнывающих от безделья. Ведь с момента, когда в целях экономии электричества всемогущие завхозы начали обрезать вилки в приборах, наука стала предметом фундаментально-умозрительным. В высвободившееся от исследований время сотрудники готовы были делать, что угодно: играть в шахматы и пинг-понг, читать толстые литературные журналы и... проходить интервью-знакомства, рассказывая о себе подробно все или почти все, удивляясь своей собственной доверительности. Правда, не удивляя меня, привыкшую в психотерапевтической практике к откровениям клиентов. Поток претендентов нарастает как снежный ком, вскоре с ними знакомится и Алексей.

Места для проведения интервью используем самые разнообразные - от кресел в коридоре моего родного института и до лавочки в скверике возле Верховной Рады, от нашей кухни и до офиса СП, в котором работает Алексей. Мы с ним учимся технологии знакомства, разбирая каждое дневное свидание вечером за ужином. Он не перестает поражаться тому, что беседы, которые нередко затягиваются на 3-4 часа, субъективно и нами, и интервьюируемыми воспринимаются как мгновенья. Начинает понимать, что для большинства людей нет более увлекательного занятия, чем ворошить свою жизнь, рассказывать о достижениях и неудачах, раскрывать свои достоинства и слабые стороны, если есть слушатель, искренне желающий услышать и понять.

Уж не знаю, о чем думают сотрудники моего института, видя меня увлеченно общающейся со сменяющимися каждые 2-3 часа юношами и девушками. А может, всем наплевать на то, куда тратит свое время коллега? Ведь не наукой же заниматься: без зарплаты, без возможности провести эксперимент и опубликовать результаты - фонды на это отсутствуют.

Наконец, кандидаты найдены - необходимая шестерка претендентов. Пришло время решать следующую задачу: как напечатать резюме? Что касается самого текста, то Алексей его подготовил - кто бы мог подумать, что пригодятся знания, вынесенные с аспирантских курсов английского. Но вот машинка с латинским шрифтом в зоне практической досягаемости одна - в первом отделе нашего института. Тем, кто не жил в советской реальности, поясняю. Первый отдел был в любом учреждении. Работал в нем сотрудник КГБ, который, в зависимости от степени закрытости учреждения, более или менее рьяно вел превентивную борьбу с контрреволюцией. Наш институт государственными секретами похвастаться не мог, да и разгильдяйство последних лет сказалось: машинку он мне выдал даже не спросив для каких целей. Хочешь, библиографию составляй, хочешь - обращение к закрепощенному капитализмом западному рабочему. Ни того, ни другого я делать не собираюсь, а с точностью "до наоборот": хочу обратить отечественных интеллигентов в слуг капитализма. Правда, с полного их согласия.

Алексей печатает резюме и везет их на вокзал, чтобы через проводника московского поезда передать нашему куратору Владу. С ощущением хорошо выполненной работы начинаем ждать откликов, предвкушая звон литавр и бурю восхищения. К вечеру следующего дня - звонок. Тон Влада радикален:

- Что вы прислали? Это типичный психодиагностический треп, который никого не интересует. Учти, если хочешь стать рекрутером - забудь, что ты психолог.

- Тогда пришли образцы. Что должно быть в этих резюме? - злюсь я из-за несоответствия действительности ожиданиям.

- Завтра получите, давай номер факса...

С этого вечера начинается долгое и болезненное обрезание всего привычного для психологической картины мира, но абсолютно не уместного при подборе персонала.

Уроки мастерства, или Первый блин

Встречи кандидатов с Французом, на которых он мне позволил присутствовать, отрезвляют. Во-первых, с огорчением констатирую, что за галантным обращением "мадам" совершенно не обязательно следует галантное поведение. Две-три ситуации, и в моем сознании понятия "мадам" и "гражданка" начинают связываться едва заметной ассоциативной "тропкой" с разрешенным движением в обоих направлениях.

Ожидая вместе с первым кандидатом опаздывающего на час клиента, я несколько раз меняю интерпретацию происходящего. Сначала думаю, что виновата сама - перепутала время. Ведь не будет же воспитанный Француз заставлять "мадам" ждать. Пришлось даже посмотреть ежедневник, из которого ясно следовало, что ошибки нет. Испытывая неловкость перед кандидатом, пытаюсь справиться с этим чувством с его же помощью: со знанием дела рассуждаем о загруженности Большого Босса, организующего новый бизнес во фронтовых украинских условиях. Затем тихо и безжалостно уничтожаю едва проклюнувшуюся мыслишку о неуважении. Когда же клиент все-таки приходит, то от радости, что неприятное ожидание закончилось, я готова принять его извинения. Если бы таковые последовали...

Со вторым кандидатом я провожу превентивные мероприятия - готовлю его к возможным сбоям в графике, договариваясь, что будем воспринимать задержку, как милую особенность Большого Босса. Поэтому час ожидания мы проводим в относительной расслабленности и светских разговорах.

С третьим кандидатом возникли сложности. Если двое предыдущих готовы были ждать хоть вечность, не ропща и не жалуясь, то третий в аналогичных условиях изъявил твердое намерение уйти по истечении 15 протокольных минут. Я, не зная как правильно поступить, не отпускаю его, а уговариваю дождаться интервьюера:

- Все мы люди, и Француз может точно так же находиться в конфликтных отношениях со временем, как и любой наш соотечественник. Если это именно такой случай, то час опоздания на заранее назначенную встречу не злой умысел, не недостаток воспитания, не проявление презрения, а психологическая проблема, требующая сочувствия и профессиональной проработки психотерапевта. От нас же нужно только понимание.

Пока я даже не подозреваю, что сила преодоленного сопротивления кандидата будет равна силе отмашки оного.

Кандидат понравился Большому Боссу: буквально на следующий день созревает решение нанять его. Звенящим от счастья голосом я сообщаю об этом по телефону. Кандидат спокойно выслушивает и отвечает:

- Я отказываюсь работать под руководством такого менеджера. Да, вы правильно меня поняли: я отказываюсь принять предложение о работе в иностранном представительстве с зарплатой в 600 долларов. И менять свое решение не намерен. Любые ваши доводы и резоны бесполезны.

И это осенью 1991 года.

Мне не остается ничего иного, как сообщить об отказе Клиенту. Большой Босс усматривает в этом заранее спланированную акцию кандидата по давлению на свое нынешнее начальство, о чем незамедлительно сообщает мне с истинно южной экспрессией. Объяснить, что начальники кандидата в принципе не могут оказать какого-либо влияния на уровень его зарплаты, можно было бы тому, кто хотел слушать. Мой же собеседник смотрел на наши порядки глазами преуспевающего бизнесмена, то есть со снисходительным презрением. Посему логичность и убедительность моих доводов не имели никакого шанса. В этот момент я окончательно поняла, что из "мадам" в "гражданки" перемещаешься мгновенно.

Досадные рефлексивные нюансы компенсировались тем, что интервью Большой Босс проводил мастерски. И присутствие на них было неоценимым тренингом. Вопросы о знаниях и опыте кандидата неожиданно сменялись проективными ситуациями: "Каковы будут ваши действия, если вы узнаете, что кто-то из ваших коллег совершил ошибку, которая может повлечь финансовые потери в компании?". Что отвечает испорченный представлениями о дружбе и товариществе советский человек? Конечно же: "Сам поговорю с виновником". После чего без колебаний вычеркивается из числа претендентов. Ибо, вариант, который должен на рефлекторном уровне выбираться лояльным сотрудником: "Сообщу руководству".

Другой пример вопроса "на засыпку":

- Звонит разгневанный пользователь вашей техники и говорит, что от него только что ушел сервисный инженер, а аппарат, который он, якобы, починил, как не работал, так и не работает. Ваша реакция?

- Извините, мы виноваты, - шепчет надтреснутым от волнения голосом кандидат.

- Так может себя вести только нелояльный к компании сотрудник, - поправляет Большой Босс. И продолжает:

- Рассуждаем. Компания не может быть виноватой по определению - ни-ни посягнуть на "святое". Сервисный инженер также не годится для этой роли, ибо ему нужно будет опять возвращаться к пользователю - компании негде взять другого сервисного инженера. Следовательно, виноват тот, кто отвечает по телефону, то есть вы, в единственном числе. Именно вы должны исполнить роль "козла отпущения", оттянуть на себя всплеск негодования, очищая атмосферу для будущих контактных лиц.

И далее, без паузы:

- Почему вы хотите у нас работать?

- Хочу получить новые знания...

- А кто вам сказал, что мы благотворительная контора, озабоченная повышением вашего образовательного уровня?

Это были наглядные проявления различий в поведенческих стереотипах. Как отсвет молнии - осознание того, что если я хочу, чтобы наши кандидаты были понятны иностранному работодателю, то должна научить их мыслить в категориях, привычных именно ему. А для этого я сама должна учиться быть гибкой в своих "ментальных установках", чтобы, проанализировав их содержание и механизм действия, постепенно выработать процедуру формирования подобной гибкости у наших "протеже". Сначала нужно самой принять новую систему ценностей как естественную альтернативу моим старым установкам. Найти для нее необходимую и достаточную внутреннюю основу. Подыскать запоминающиеся сочные метафоры и примеры, которые впечатлят кандидатов настолько, что смогут работать как запускающие механизмы нужных реакций. В итоге ввожу в мой рекрутерский словарь идиомы: "скелеты в шкафу компании", "каждый имеет право на собственных тараканов в голове", "кондовые пионерские установки" и т. п. Что за прием? Конечно же, до боли родной, психотерапевтический: "использование запоминающихся метафор, доведение формулировок до абсурдных". Что ж, Влад, пока рано впадать в амнезию.

После первичного отбора на основе интервью наступает черед процедур тестирования. Клиент сообщает, что кандидатам предстоит пройти профессиональный тест на английском языке. Естественно, я даже на секунду не могла представить, что с моей стороны возможны возражения против тестирования на чужом языке. А потому, вследствие моей профессиональной неподготовленности, кандидаты оказываются перед необходимостью решать достаточно сложные задачи по механике и электродинамике, используя свой багаж английского. Я смотрю на них во время этой процедуры с чувством мистического ужаса и благоговения - 60 задач на чужом языке и 2 часа времени! Когда первый из кандидатов через 40 минут встает, чтобы уйти, я в страхе срываюсь вслед за ним:

- Что, как?

- Ничего. Все сделал, - спокойно ответствует мудрый сын украинки и китайца, родившийся в Украине, имеющий типичную украинскую фамилию, а вот папу и внешность - китайские.

- Наверное, неправильно, - я, с огорчением и про себя.

По истечении полутора часов по одному начинают уходить остальные. И лишь дважды кандидат наук, математик, который мне нравился больше других кандидатов, медленнее всех продвигается к окончанию теста. Он заканчивает последним, превысив отведенный лимит минут на пять, которых мне вполне хватило, чтобы "вырастить" разочарование в нем до огромных размеров. Как и в первом - "торопыжке", - который наверняка был бы успешнее, если бы использовал все отведенное время.

Два дня, трепеща, жду результатов теста. И с изумлением узнаю, что именно те двое, те, в ком я разочаровалась по всем статьям, получили самые высокие баллы. При этом медлительный кандидат наук не сделал ни одной ошибки. С этой минуты я полюбила их снова, теперь уже всерьез и надолго.

А впереди - новая гряда подводных рифов, к которым пока никто из нас не готов. Большой Босс решил провести деловую игру, в которой, кроме него в качестве участников задействованы еще четыре сотрудника компании.

Все собрались за круглым столом - пять сотрудников компании и я. Большой Босс инструктирует "своих". Он лаконичен и не слишком определенен. Чувствуется, что давать инструкции по поведению в процессе деловой игры его не учили. В итоге чистой импровизации каждый из сотрудников получает игровую роль: владельца магазина; финансового директора того же магазина, хозяина коммерческой фирмы, продвигающей продукцию конкурента, чиновника городской администрации. Общая задача: претендент на вакансию должен провести переговоры о заключении дистрибьюторского договора и добиться выгодных контрактных условий, а сотрудники, в свою очередь, осложняют ему решение задачи. После этого приглашается кандидат, перед которым ставится игровая задача: "В областном городе N провести переговоры, цель которых - найти подходящего партнера и подписать дистрибьюторский договор". Все.

Психологу, который во мне не дремлет, видно, что нарушены все нормы организации подобных игр. Во-первых, сотрудники компании воспринимают данную ситуацию как оценочную для себя и горят желанием предстать наилучшим образом перед Большим Боссом. А, следовательно, это будет влиять на способы исполнения ими своих ролей. Во-вторых, не введены никакие правила группового взаимодействия, даже такое элементарное, как "правило безусловного выслушивания" того, что будет говорить претендент на вакансию. Наконец, кандидат не вооружен никакими полномочиями в принятии решений. В результате стенограмма мероприятия выглядит приблизительно так:

1-й сотрудник: Скажите, какие оптовые скидки на ваше оборудование вы могли бы предоставить?

Кандидат: Я полагаю...

2-й сотрудник, перебивая: Послушайте, готовы ли вы оплатить образование моей дочери за границей?

Кандидат: Мне необходимо какое-то время...

3-й сотрудник, не дожидаясь окончания фразы, торопясь также явить перед Большим Боссом свою находчивость: Мы готовы продавать ваше оборудование, но наряду с продукцией конкурентов, как вы думаете, возможно ли это?

Кандидат: Думаю, что...

Через двадцать минут, исчерпав отведенное на игру время и отпустив кандидата, сотрудники компании приходят к единодушному мнению, что претендент был безынициативен и ничего оригинального предложить не смог. Зато своей собственной изобретательностью и уровнем активности участники удовлетворены вполне. Чего нельзя сказать обо мне. Но моего мнения никто не спрашивает. Я просто молчаливый наблюдатель. В эти мгновения приходит решение - к "игре без правил" кандидатов нужно готовить.

Все остальные кандидаты проходят на нашей кухне тренировку по ведению круговой обороны. Я в роли нападающего: сбиваю с толку, бью по самолюбию. А тренируемый учится в таких условиях договаривать мысли, аргументировать, вежливо настаивать на том, чтобы его дослушали до конца. График выглядит так: вечером обучаем очередного кандидата, утром следующего дня смотрим, что получается в боевых условиях. В конце мероприятия каждый кандидат чувствует себя выжатым лимоном. Как, впрочем, и я, хотя только молчаливо наблюдаю. Тем не менее, теперь с процедурой справляются все. Различаясь только мастерством и вариативностью.

Наконец, последняя игра завершена. Хмурый дождливый день. Мы с Сергеем (так зовут последнего "испытуемого") счастливые, но опустошенные стоим под козырьком входа в Октябрьский дворец, где расположен Офис. Он курит, я смотрю вниз, на Крещатик и переполняюсь счастьем победителя. В голове непрерывным рефреном любимое выражение мужа: "Нет таких крепостей, которые не могли бы взять украинские женщины". В этот момент для меня не важен официальный результат. Достаточно того, что, наконец, то, чему я училась 17 лет - в университете, аспирантуре, институте человековедения, - нашло практическое применение. Есть люди, которым мои знания действительно помогают.

Ждем результатов последнего этапа отбора. День, второй, третий... Согласно предварительной договоренности по несколько раз в день делаю попытки дозвониться до Клиента. Через неделю выслушивания: "Кто его спрашивает?.. Сейчас узнаю... Извините, но: его нет, вышел, занят, ведет переговоры... и т. п.", - каждый новый звонок дается мне все сложнее. Наконец, после двух недель маниакальной настойчивости меня соединяют с Большим Боссом. И как обухом по голове, вежливое:

- Извините, мадам, но вынужден сообщить, что в связи с внутренними обстоятельствами в компании, наем отобранных людей откладывается на неопределенное время.

Немая сцена. Занавес.

Испытывала ли я тогда и испытываю ли теперь, много лет спустя, угрызения совести из-за того, что учила кандидатов тому, чему их ранее никто не учил - успешному прохождению отборочных мероприятий? Нет. И тогда, и сейчас я считаю, что устраняла дефекты процедуры, проводимой непрофессионалами. Основание моей веры? Устроенные тогда кандидаты (через несколько месяцев вакансии были вновь открыты) долго и успешно трудились в данной компании, затем сделали блестящие карьеры в других не менее знаменитых компаниях у нас и за границей. Сергей стал директором небольшого деревообрабатывающего завода в Канаде. Пару лет назад он приезжал в Киев, и мы, с легким налетом грусти по ушедшей молодости, вспоминали нашу первую "деловую игру". Медлительный кандидат наук и "торопыжка"-китаец - ведущие менеджеры мультинациональных компаний. Жесткость своего собственного первичного отбора оправдываю тем, что права на ошибку у меня не было. На интервью я выставляла "настоящие алмазы". Легкой шлифовкой довести их до состояния бриллианта, чтобы работодатель не упустил, не выбросил их вместе с рудой - естественный сопроводительный сервис рекрутинговой компании.

Учить клиента проводить отборочные игры, не будучи представителем известной международной консалтинговой компании? Указывать на непрофессионализм интервьюера, руководствуясь отечественными знаниями по психологии и собственным опытом, да еще и получая за подбор кандидатов высокие гонорары? Ни один западный клиент такого не допустит. Заказа лишишься в мгновенье ока. Поэтому работала над оптимизацией процедуры на доступной мне "территории", каковой являлось сознание благодарного кандидата. С его добровольного согласия. Соблюдая принцип "Не навреди", что этично уже по определению.

Но это мысли более позднего времени. Сейчас же главное ощущение - крах мечты о прекрасном деловом будущем.

Новый 1992 год встречаем как обычно, в кругу семьи. Правда, настроение не очень. Алексей в заглавном тосте праздника обещает: "Не горюй, когда-нибудь я осыплю тебя долларовыми купюрами, заработанными рекрутментом". Как ни фантастично звучит подобное обещание, я привыкла к тому, что он всегда выполняет обещанное. Поэтому загадываю под тост желание, чтобы все именно так и свершилось. Далее застолье идет по обычному новогоднему сценарию: концерт по телевизору, песни под гитару, фильм в завершение и предрассветный сон. За ним исполненный надежд на светлое будущее день Нового года. В этом году неизбежно должны были наступить: 10-летний юбилей нашей семьи, поступление дочери в первый класс. Не неизбежным представлялось лишь рождение семейного бизнеса.

Качели рекрутера: от надежды к унынию и обратно

После почти месячного молчания, звонок Влада:

- Есть клиент. Крупнейшая американская фармацевтическая компания открывает представительство в Украине. Менеджер-швейцарец уже в Киеве и готов встретиться, чтобы дать описание для поиска. Алексей сможет провести переговоры на английском?

Вечером готовимся к получению технического задания. Умудренные опытом предыдущего общения Влада с Французом - как хорошо, что я все тщательно законспектировала, - составляем вопросы. На следующий день, волнуясь, едем на встречу с клиентом в гостиницу "Салют". Я остаюсь ждать в холле. Алексей идет в номер, где временно разместилось представительство компании. Час напряженного ожидания, и он, наконец, появляется в коридоре. Бросаюсь навстречу:

- Как все прошло? Есть заказ?

- Есть. Знаешь, что он мне ответил на вопрос об ограничении по возрасту? Желательно до 75 лет.

Снимаем напряжение хохотом.

В остальных своих требованиях клиент был предельно лаконичен - мы должны найти ему помощницу. Женщину с медицинским образованием, причастную к хирургии, владеющую английским языком, добросовестную и работящую.

Начинаем работать. Мини-резюме в прессе, знакомые - все безрезультатно. От отчаянья - робкий опыт прямого поиска (пока мы не знаем, что это именно так называется, просто понимаем, что нужно обследовать территории, где нужный нам специалист может обитать). Методично обзваниваем ординаторские хирургических отделений больниц. Просим к телефону того, кто хоть немного говорит по-английски. В большинстве случаев этот вопрос натыкается на убежденное: "Таких не бывает". Я наивно верю. Алексей мудро - нет. Его кредо: "Нужно быть спокойным и упрямым". Это типично украинское качество, видимо, по достоинству было оценено "распорядителем удачи" - тридцать какой-то звонок оказывается результативным.

Когда я увидела Ингу, первая мысль: "Мы опять промахнулись - не может рыжеволосая зеленоглазая красавица-анестезиолог с вполне бойким английским быть к тому же умной и работящей". Мой обыденный стереотип состоял из иного набора сочетающихся признаков. В этом смысле я - типичная жертва группового давления. Но от большинства обывателей меня отличают знание о том, что социальные стереотипы могут оказаться неверными, и готовность в любой момент от них отказаться. Эта готовность сформировалась еще в студенческие годы благодаря специализации в психологии восприятия человека человеком. Я несколько лет изучала особенности влияния внешности девушек на поведенческие характеристики, приписываемые им на основе фотопортретов в условиях отсутствия других данных. Результаты исследований показали: вера наблюдателей в то, что девушка совершила плохой или хороший поступок, основывается в числе прочего и на оценке ее внешней привлекательности. Женщины-интерпретаторы были "добрее" к внешне непривлекательным девушкам, мужчины - наоборот. То есть мужчины, считавшие девушку непривлекательной, легко соглашались с утверждениями, что она глупа и способна на социально неодобряемые действия. У женщин же, как я понимаю, срабатывала "половая защита", и непривлекательным девушкам они приписывали высокий уровень интеллекта и другие "компенсирующие" качества.

Усомнившись в адекватности своего суждения, с удвоенной тщательностью изучаю биографию Инги. Выслушав перипетии столь непростого жизненного пути, осознаю, что эта молодая женщина мужественно и упорно, оптимистично и изобретательно вытягивает себя из болота невзгод. По мере углубления понимания ее личности начинаю переживать азарт охотника. Инга - наше счастливое попадание "в десятку" технического задания. Можно делать предложение.

Готова ли она рассматривать вакансию - не спрашиваю. Любой наш кандидат хотел получать "приличную" зарплату. А бюджет, который предлагает для этой позиции работодатель, 700 долларов, превосходит самое дерзкое представление врача о "нормальности" зарплаты на целых 600 долларов. Даже мысли не появляются, что она может не согласиться.

Прежде чем показать кандидатку клиенту, мне необходимо разрушить явно обозначившийся в общении ее способ самопрезентации, лейтмотивом которого была скромность. Работая над предыдущим заказом, я уже видела, что столь уважаемое нами качество не является достоинством претендента на вакансию в западной компании. Времени на разрушение типичного для Инги поведения мало, поэтому применяю психологический ускоритель - цепляю разрушаемое за самооценку. А именно: на заявление, что она не знает, почему компания должна счесть ее достойной претенденткой, войдя в роль работодателя, цежу, презрительно кривя губы:

- Если вы не обладаете нужными для нашей компании знаниями и навыками, то с какой стати позволяете себе отнимать мое достаточно дорогое время на выслушивание ваших нулевых жизненных достижений.

Шея Инги покрывается красными пятнами, голос дрожит:

- Почему нулевые достижения? Диплом у меня с отличием, английский выучила, на компьютерные курсы ходила, считаюсь неплохим специалистом в отделении, сама воспитываю сына. Разве мало?

Мгновенно "выскакиваю" в доброжелательное психотерапевтическое:

- Молодец, в самом деле многого добилась. Перечисли еще раз, чем гордишься.

Снова и снова повторяем поиск оснований для гордости, с каждым разом все более углубляясь в ее прошлое. Список достижений расширяется, глаза начинают светиться.

- Просто отлично, ты - действительно умница. Теперь держи в себе пробудившееся чувство гордости за былые достижения и успехи, - ее плечи распрямились, подбородок дерзко вздернулся. - Фиксируй гордость в телесных ощущениях. Какие? Стержень металлический? Где? Вдоль позвоночника? Покажи. Ощути его надежность. Запомни! Держи! Что чувствуешь? Запомни! Это чувство надежности поможет не сбиться в привычное самоуничижение. Теперь, не меняя позы, помня о своем вновь обретенном достоинстве, рассказывай о себе с самого начала.

Для верности "якорю" необходимые реакции, достаточно больно сжимая колено Инги всякий раз, когда она "уплывает" в скромные мимику и позы. Стараюсь делать это еще до того, как язык ее тела начнет определять выбор слов и фраз. Вроде, получается. В новой версии рассказа о себе "правит бал" уже другая Инга - такая же правдивая и естественная, как и предыдущая, но сейчас она еще и знает себе цену.

- Ну что же. Теперь у тебя есть выбор: выступать на интервью скромницей или гордой и уверенной в себе женщиной. Единственное, чего ты не можешь, - это сказать мне или себе после встречи с работодателем, что не осознавала, которую среди всех живущих в тебе Инг выбрала для исполнения роли интервьюируемой.

Хотя Инга пока единственная кандидатка на данную вакансию, посылаю ее на интервью. В версии: "для пробы". Результат ошеломляющий - она получает предложение, которое с восторгом принимает. А нас в Москве ждет первый гонорар - 140 долларов. Настоящее богатство.

Знакомства с потенциальными кандидатами становятся обязательным дополнением к моей научной деятельности. Один-два человека в день, два-три часа общения. Так много нового, порой неожиданного, о бизнесе я не могла бы узнать никаким другим способом, кроме как расспрашивая специалистов. Например, изумляет информация одного из кандидатов, работающего в казино: администрация этого игорного заведения мониторит удачливость крупье. Если кто-то из них в течение двух месяцев демонстрирует, что фортуна от него отвернулась (получает большее, чем статистически допустимое количество "проигрышей"), то его увольняют.

Полагаю, никто из читающих эти строки не хмурит осуждающе брови, шепча священное "КЗоТ". Сие понятие ни в моем сознании, ни в сознании тех, с кем приходилось иметь дело, пока не было нагружено смыслом "регулятивный документ". Более того, если иностранный клиент спрашивал, не противоречит ли какое-то из его намерений нашему трудовому законодательству, в моем ответе сквозило искреннее недоумение. Как ни грустно признавать, но именно западные работодатели вдохновили меня на добросовестную проработку этого весьма любопытного пакета законов и постановлений. Именно их уважение к законам стало образцом отношения к нормам трудового законодательства, независимо от того, удобны они мне лично или нет.

Знакомства с некоторыми кандидатами открывают неприглядную нравственную подоплеку бизнеса отечественного образца. Оказывается, пообещать зарплату и не выплачивать ее - допустимо. Уволить секретаря, не уступившего сексуальным домогательствам пьяного босса, - можно. Обругать, ударить подчиненного при всем коллективе - это конечно не утюг к животу, но тоже не проблема. Подобные явления претендуют на обыденность, а посему особенно неприглядны. Создается не очень лестное впечатление о "нашем" работодателе. А вскоре появляется возможность выполнить заказ от такового.

Офис в центральной гостинице. Золото и красный бархат - доминанты интерьера. Нужны секретари. Несколько. С хорошим знанием английского. Готовые к неоплачиваемым сверхурочным. На 150 долларов зарплаты. Вроде бы все просто. Так кажется, пока не начинаются вступительные интервью. На каждое - 15 минут. Первая тройка кандидаток - не понравились. "Почему? - Ну не понравились и все. И вообще, нет времени разговаривать с вами. Давайте следующих". Еще трое. Одну берут. "Почему? - Понравилась. - Чем? - Ну понравилась и все. И вообще, нет времени разговаривать с вами. Давайте следующих". Слава Богу, просыпается инстинкт самосохранения, и мы говорим клиенту, что пока у нас не будет точной информации о том, что именно ему подходит, а что не подходит, работу продолжать бессмысленно. Получаем небольшой гонорар и расстаемся. В тот момент наивно думаем, что навсегда.

Дни летят. Зима на исходе, близится наше любимое время года - весна. Алексей достаточно успешно работает в своем СП - организует процедуры сертификации пчелиного яда. Я руковожу группой в институте. Но самое главное - мы продолжаем знакомиться с новыми людьми. Это наркотик, от которого, единожды попробовав, уже невозможно отказаться. Хотя заказов нет и потенциальные клиенты не торопятся искать встречи с представителями молодого украинского рекрутингового сервиса, мы как белки в предчувствии будущих нужд таскаем "золотые орешки" в папочку, гордо именуемую "Базой данных".

Заокеанские боссы

В мае нас приглашают в Москву: коллеги собираются отмечать трехлетний юбилей своего рекрутингового бизнеса. Недавно они побывали в США, где познакомились с руководителями сети компаний, специализирующихся на "подборе временного персонала" - "клондайке" американского рекрутмента. Итог визита - договоренности о будущем сотрудничестве. В связи с этим ожидается солидная делегация потенциальных партнеров: президент сети и два вице-президента с женами. На юбилейном мероприятии, в случае согласования интересов сторон, планируется подписание франчайзингового договора. Все это нам сообщает Влад в телефонном разговоре.

Боже мой, что я надену? А Алексей? Надеюсь, ни у кого нет иллюзии, что купить в Киеве наряд, достойный такого мероприятия, просто? Нет, нет и нет. На поиски уходит неделя тотального обследования всех известных мне магазинов одежды. Наконец, когда огорчение начинает переходить в панику, вот оно - черное итальянское чудо с квадратными металлическими пуговицами, именуемое "женский деловой костюм". В результате упорных изысканий во все новое обут-одет и Алексей. Истрачены двухгодичные сбережения, но зато мы можем достойно представлять Украину перед "международным рекрутерским сообществом".

Влад предлагает остановиться у него. Мы радостно принимаем приглашение - прекрасную альтернативу проживанию у московской родни, для которой заезжий родственник заведомо хуже местного татарина.

Рано утром, привезя с вокзала к себе домой, Влад кормит нас вкусными бутербродами, поит соком из пакета (в Киеве такой продается только в валютных магазинах, из-за чего воспринимается нами как атрибут заграничной жизни), наливает в честь встречи по рюмочке восхитительного напитка с поэтичным названием "Бейлис". Попробовав, мгновенно решаем, что, получив гонорар, купим этот божественный нектар в качестве гостинца домашним. Выясняем у Влада, что продается он в "Ирландском Доме" на Новом Арбате.

Время летит стремительно, опаздывать на торжество не стоит. Поэтому, наведя на себя лоск, едем.

Московское агентство арендует офис в здании какого-то НИИ рядом с метро, что позволяет нам добраться без задержек, одними из первых. Влад удаляется утрясать текущие дела, мы же устраиваемся в читальном зале института, где пройдет официальная часть мероприятия. По столь торжественному случаю он слегка облагорожен бизнес-атрибутами: экран на стене, проектор на столе президиума. На остальных столах симметрично разложены-расставлены блокноты для записей, бутылки с минеральной водой, стаканы и пепельницы. Столы со стульями, конечно, далеки от эталонного офиса моей мечты, но нет худа без добра - своей привычной поношенностью они способствуют ускорению процесса адаптации.

Постепенно подтягиваются сотрудники агентства - молодые, энергичные, уверенные в себе ребята и девушки. Месяц тому назад владельцы агентства приняли судьбоносное для их организации решение о том, что она будет большой. Вследствие этого штат укомплектован молодежью и расширился с 4 до 15 человек. Ни с кем из новичков мы пока не знакомы.

Входящие в зал по очереди приветствуют нас: "Morning". Солидно отвечаем тем же. Мало ли, может, у них английский - язык общения. Для активизации навыка. Когда возвращается Влад и что-то спрашивает у Алексея на родном русском, тот отвечает, естественно, на нем же. Молодые сотрудники московского агентства многозначительно переглядываются, потом начинают дружно смеяться. Оказывается, наша "парадная одежда" сбила их с толку - нас приняли за американских гостей. Когда недоразумение рассеялось, общий гул в зале сразу набрал дополнительных децибел, красноречиво свидетельствуя о зачислении нас в стан "своих".

Но это были еще не все сюрпризы от выбеганных мною нарядов. Когда вошли истинные американцы, оказалось, что жена одного из вице-президентов одета точно в такой же костюм, правда, не черного, а синего цвета. С чудными квадратными пуговицами. Любая женщина может представить себе размеры моего огорчения. Правда, его немного компенсировало одно обстоятельство - она была женой миллионера. А я пока нет. Ну и, конечно, за торговую сеть страны было не стыдно - могут завезти товар, аналогичный заокеанскому.

Во время торжественного заседания, когда обе стороны не скупились на взаимные лестные оценки и посулы радостных перспектив от предстоящей "дружбы домами", мы, повинуясь магии "эффекта принадлежности", незаметно для себя самоотождествляемся с москвичами, переживая общий успех. Проникнувшись верой в то, что и киевское светлое настоящее уже наступило, что рекрутмент в Украине - солидная индустрия, готовая быть причисленной к когорте лидеров международного бизнеса, погружаемся в групповую экзальтацию. И вот мы уже часть единой, способной к подвигам команды, преисполненной ощущением собственной значимости для судеб мира.

Неприятным диссонансом групповому воодушевлению - вялость журналистов на завершающей официальную часть пресс-конференции. Они отнюдь не снедаемы ни энтузиазмом, ни любопытством и вопросов к новоявленным "мессиям" рынка труда не имеют. Только один - исключение. Корреспондент газеты "Известия", заинтересованно расспрашивая о сути рекрутмента как бизнеса, о достижениях и особенностях этого почти шпионского метода комплектования штатов организации "звездами", взбадривает хозяев мероприятия. Хотя, похоже, злит своих коллег, притомившихся от бесконечного официоза. Позже именно он станет прозорливым первооткрывателем модной темы, вынеся загадочную "охоту за головами" в заголовок газетной статьи. А статья поразит воображение некоторых читателей и, как нам доподлинно известно, подвигнет нескольких начинающих украинских бизнесменов на создание рекрутинговых агентств.

Наконец, торжественная часть уступает место неформальной: пресс-конференция сменяется фуршетом. Московские и американские топ-менеджеры произносят протокольные тосты, после чего покидают мероприятие. Уход начальства и зарубежных гостей расслабляет рекрутеров и журналистов. С каждым новым тостом фуршет постепенно трансформируется в традиционное застолье - шумное и бестолковое. Еды и напитков много, но и аппетиты участников хоть куда. А у меня, спасибо вагонным сквознякам, поднялась температура, болит горло, и кусок в него не лезет. Ни большой, ни малый. Типичное "в чужом пиру похмелье".

Отбываем домой к Владу. Завтра снова важный день. Во время торжественного обеда предстоит церемония подписания франчайзингового контракта на пять лет. Влад - близкий друг владельцев московского агентства, поэтому, зная об их тревогах, тоже переживает событие как волнующе неоднозначное. Делится сомнениями:

- Контракт очень дорогой, жестко перекрывает возможности сотрудничества с другими иностранными компаниями. Взамен обещают передать технологию и организовать обучение сотрудников. Но выполнят ли эти обещания? И стоит ли все это таких денег?

Обсуждаем возможные перспективы так подробно и вдохновенно, как будто от нас хоть что-либо зависит. Зато Влада "отпустило" - эмоции канализированы, и, можно надеяться, что теперь ему удастся заснуть.

Традиции купечества нашли выражение в оформлении интерьера "Русского ресторана". Темно-вишневый бархат штор и кресел в сочетании с обильной позолотой всего, что в принципе можно было позолотить, отраженные в десятках массивных зеркал, вполне достойны кисти Кустодиева. Доселе такое же торжество украшательства я видела только в советских фильмах о расцвете НЭПа и у нашего заказчика. Угощение в стиле "гуляй купечество": стол ломится от яств и напитков. Только лишь демократичные одежды гостей - ни бриллиантов, ни меховых горжеток - создают некоторое стилевое разногласие, являющееся типичным свойством эпохи перемен. Поэтому непреодолимого когнитивного диссонанса не наблюдается ни у кого из присутствующих. Может, разве что у официантов, если судить по кислым улыбочкам - наследию халдейского презрения эпохи социализма. Но их мнение не в счет.

Гости рассажены, президиум территориально обозначен. Стороны готовы подписать контракт. В ход идут "паркеры" с золотыми перьями. Фотовспышка - исторический момент запечатлен. Апофеоз. Далее логичен лишь спад эмоционального накала. Какое-то время торжественную нотку длят американские гости, одаривающие всех наших сувенирами. Жены вице-президентов в лучших традициях благотворительных собраний разносят каждому по пластиковому пакету, украшенному логотипом. В пакете зонтик, ручка, коробочка с поролончиком для чистки обуви, облагороженные тем же логотипом, переводящим их из разряда банальных предметов обихода в знаки корпоративной принадлежности. Изюминка набора - серебряный американский доллар в сувенирном футлярчике. Это, видимо, тайное оружие из арсенала вербовщиков "поклонников Золотого тельца". Акт дарения обильно сдобрен улыбками дарителей и любезностями получателей.

Несколько тостов, перемежаемых закусыванием, - и вот шестидесятилетний президент американской сети, по субъективным ощущениям хоть и "седьмая вода на киселе", но уже наш начальник, отчего становится более люб нашему коллективному сердцу. Во время очередного тоста он смущенно и трогательно сообщает, что его хобби - разведение быков на ферме. Мы в восторге от широты интересов "босса". Параллельно млеем от собственного соответствия киношным образам бизнесменов. И только американские жены по-прежнему загадочно-улыбчиво-молчаливы.

Через пару часов обед близится к завершению. Мы с Алексеем выбираем удобную позицию у двери для прощания с московскими коллегами. Американские гости, в полном соответствии с протоколом, начинают по очереди подходить к нам и благодарить за теплый прием. Мы улыбаемся, лопоча благодарности в ответ, - уровень владения английским недостаточен для полноценного обмена комплиментами. Во время стандартно жизнерадостного диалога спотыкаюсь о слово "hospitality". Вопросительно смотрю на Алексея - может, пора от радушия перейти к сопереживанию? Он вполголоса интерпретирует: "Видимо, они собираются открыть госпиталь в Киеве, и у нас будет заказ". Здорово! Моя улыбка становится еще радушнее, а рукопожатия энергичнее. Непонятна только реакция хозяев торжества. Наша роль их явно не вдохновляет. Интересно, что мы делаем не так? Когда американцы выходят, мы бросаемся к хозяевам. А в ответ... Процедура прощания сокращается до сдержанного кивка головой. И только Влад как всегда прям и лаконичен: "Ну, вы дали! Вы же стали на традиционное место хозяев. Американцы вас и благодарили". Что ж, если комом начало, то почему не быть комом и концу? Смущаться поздно, извиняться физически не перед кем. Пора оставить территорию "кесарей" и выступать на поиски "напитка богов".

Едем на Новый Арбат в "Ирландский Дом". Заходим в винный отдел. Находим вожделенный "Бейлис". И долго стоим, привыкая к цене в 40 долларов. Привыкли. Но как-то отстраненно, не формируя причинно-следственную связь со своими свежеполученными 140 гонорарными. Не сговариваясь, поворачиваемся к полке с компромиссным "Мартини" за десятку и, внимательно изучив необычный нашему провинциальному взору праздник столичной гастрономии, отбываем на вокзал. Сохранив почти целиком (спасибо украинской рачительности) драгоценный гонорар, владея роскошной бутылкой от итальянских виноделов, новыми знаниями о светлых перспективах плюс щедрыми американскими дарами. Визит смело можно зачислять в разряд успешных.

О том, что хотят видеть глаза Джона Брауна

Не успели мы прийти в себя от московских впечатлений, подробнейший пересказ которых воспроизводится отдельно каждой группе родственников, сослуживцев, друзей, как вот она, предчувствуемая светлая перспектива. Новый клиент.

Наш соотечественник, возглавивший представительство американской компании, хочет найти себе секретаря. Что входит в набор требований клиента к кандидатуре своей будущей соратницы? Знание английского на уровне синхронного переводчика, хорошее владение программным пакетом WordPerfect, отличные навыки делопроизводства. В числе дополнительных требований: ограничение по возрасту 27-32 годами, обязательное наличие двух детей с гарантированной няней. Требования слишком жесткие, вход - игольное ушко. Но, к сожалению, мы по неопытности об этом не догадываемся. Вернее, дабы не расстраиваться заранее, не пускаем в сознание неприятные мысли.

Начался трудоемкий поиск, в процессе которого постепенно раскрываются причины его "проблематичности". Я узнаю, к примеру, что синхронистов в Киеве не готовит ни один вуз. В СССР институт синхронных переводчиков был только в Москве. Там же в подавляющем большинстве оседали его выпускники. Исключения, входившие в привилегированный пул переводчиков украинского МИДа, в секретари совершенно не рвались. Отсюда следовало резкое сужение возможностей выбора. Опытным путем устанавливаю закономерность, согласно которой наличие двоих детей может заместить знание молодой мамой любых компьютерных программ, тем более такой экзотики, как WordPerfect. Навеивает грусть и понимание, что делопроизводство в классической советской трактовке не совпадает с требованиями западных компаний, что места, где потенциальные кандидатки могли бы эти тонкости освоить, можно пересчитать по пальцам. Когда же я пытаюсь все требования совместить в идеальном шаблоне, к которому примерялись бы претенденты на вакансию, моя собственная оценка шансов на успешный поиск приближается к нулю.

Решив отказаться от мартышкиного труда, принимаю реальность такой, какая она есть. Начинаю показывать клиенту кандидаток, лишь частично соответствующих заявленным требованиям. Результат - предложение клиента продолжить поиск.

Через месяц, после серии регулярных интервью с множеством кандидаток, понимаю, что пришло время завершать процесс, не имеющий шансов на успех. Нужно признать проигрыш заказа, пока он не превратился в "дурную бесконечность" и мы с клиентом не стали противны друг другу. Для "экологически чистого" закрытия заказа необходимы переговоры с клиентом.

Готовлюсь к ним бессонными ночами, постоянно прокручивая в голове: "Он мне говорит... А я ему отвечаю...". Препарирую свои и моделирую его установки, страхи, неосознаваемые желания. Пытаюсь понять, как они могут влиять на эмоциональный и смысловой контексты будущего диалога. И конечно, систематизирую причинно-следственные связи.

Вариант первый: вакансии нет, потому что у клиента уже есть претендент на эту позицию. Но под влиянием обыкновенного человеческого качества - нелюбви к отказам от собственного слова - он берет меня измором, вынуждая проявить инициативу к отступлению. Правильный выход - не уйти в депрессию самой и дать возможность клиенту не испытывать чувства вины. Признаю, финансово он - самый непривлекательный.

Второй вариант: случай, когда-то и где-то увиденный клиентом, предлагается им как стандарт. Мы получили заказ на "поиск по образцу". Необычным и непростым его делает сочетание требований: совершенные навыки синхронного перевода (редкость!), знание экзотичного программного продукта (дважды редкость!!) и, как обязательное условие, наличие двоих детей (тоже негусто в наше время). Я начинаю понимать, что успех в принципе возможен, если переквалифицировать поиск в "уникальный". Естественно, и времени на выполнение заказа потребуется не менее полугода, и стоить он будет значительно дороже ввиду больших накладных расходов. Времени и денег должно хватить на поиск и знакомство со всеми реально существующими в Украине синхронными переводчицами. После этого нужно иметь временной резерв на мотивирование найденной "жар-птицы". За такой заказ можно браться, если отрицательный результат поиска, обоснованно подтвержденный отчетом о полной проработке "поля", клиент будет трактовать как успешную работу рекрутеров.

Вариант третий: наш клиент - перфекционист. Эта мысль возникла неожиданно. На нее натолкнуло следующее обстоятельство. В одном из телефонных разговоров клиент с увлечением рассказывал, что, разыскивая автомобиль, полностью совпадающий с его ожиданиями по длинному перечню технических и эстетических характеристик, он "поставил на уши" (цитирую) всех продавцов иномарок в Киеве. Мелькнуло озарение: "Если он к машине предъявляет целый набор эстетических требований, то почему ни словом не обмолвился о том, как должна выглядеть его будущий секретарь? Не важно? Ну уж вряд ли. Вероятно, это то требование, которое предполагалось по умолчанию". Зафиксировав это как очень важную гипотезу, нуждающуюся в экспериментальной проверке, решила попробовать частично заместить предыдущие требования внешней привлекательностью претендентки.

Были и четвертый вариант, и десятый, и двадцать пятый. Но в план переговоров решаю включить первых три как победителей моего личного рейтинга объяснений.

Договариваюсь с клиентом о встрече, на которой озвучиваю свои интерпретации данной ситуации. Реальность превзошла ожидания: на поведение клиента одновременно оказывали влияние все перечисленные мною обстоятельства. Во-первых, знакомые уже порекомендовали ему секретаря, которая, конечно же, означенным требованиям не соответствует, но женщина неплохая и с понедельника приступает к работе. Во-вторых, клиенту неловко было об этом мне сообщить, и поэтому он не торопился говорить о закрытии вакансии, а сейчас искренне рад, что я сама все правильно поняла. В-третьих, ему действительно однажды довелось видеть в московском офисе секретаря, послужившую образцом для формулирования требований. Что ж, на "нет" и суда нет. Как ни времени, ни средств на уникальный поиск.

Проглотив огорчение (во мне еще теплилась надежда, что все не так плохо), решаю реализовать план переговоров до конца и проверить "эстетическую гипотезу":

- Давайте в качестве заключительного аккорда я покажу вам претендентку, которая не очень хорошо владеет английским и компьютером, но могла бы выступать "визитной карточкой, лицом фирмы".

- Почему бы и нет, - легко соглашается клиент, для которого ситуация психологически благополучно завершилась.

Вечером разыскиваю свою бывшую подчиненную по институту человековедения. Она - натуральная блондинка с великолепными внешними данными, умная, амбициозная и упорная в достижении значимых целей. Последние два года учила английский язык на курсах и с репетиторами, так как мечтала эмигрировать в Канаду. Кроме того, более-менее освоила текстовые редакторы, эксплуатируя знания нашего институтского компьютерщика. Ей я и предложила попробовать пройти собеседование у нашего клиента.

"Почистив перышки", Красавица является на интервью во всем блеске и сиянии молодости. Поначалу клиент проявляет признаки легкого удушья, но быстро справляется с волнением и начинает беседу, расспрашивает о знаниях, опыте, навыках. Та откровенно отвечает, что их не так уж и много, чтобы претендовать на роль высококвалифицированного секретаря. Минут через двадцать мы покидаем клиента. А через три недели он звонит и просит узнать, может ли последняя кандидатка выйти к нему на работу на "пробный день". Дело в том, что та женщина, которую порекомендовали знакомые, - на больничном из-за болезни ребенка, а он не готов мириться с отсутствием секретаря.

Звоню Красавице - она готова. Я - не очень, так как пока не ясно, чем чреват выход "на пробу". Весь день провожу в тревоге. Хотя и пытаюсь занимать себя привычными делами, постоянно мысленно возвращаюсь к вопросу: "Каково ей без свободного английского, без знаний офисной техники?".

Вечером Красавица в легком возбуждении: Офис! Корпоративный обед! Современная техника! После работы шеф любезно отвез на машине домой. Легким облачком вскользь:

- Правда, в конце дня пришел факс из головного офиса, и шеф сказал, что завтра я должна подготовить и отправить ответ.

Мимолетом отмечаю: завтра - "боевое крещение", которое и определит, подходит ли данный уровень квалификации моему клиенту.

Утро следующего дня. 9.30. Телефонный звонок. Срывающийся голос клиента:

- Она не пришла на работу.

- Как так? Вчера вечером мы говорили. Красавица была полна энтузиазма. Понравились и вы как руководитель, и офис, и работа.

- Выясните, в чем дело, и позвоните мне. Может, я чем-то обидел ее, может, она что-то не так поняла.

Звоню.

- Почему ты не пошла на работу?

- Да ну его, не нравится он мне.

- А вчера вроде бы нравился. Давай начистоту. Чего ты боишься?

- Да как же я отошлю факс? Ведь я не знаю английский так хорошо, чтобы без ошибок написать ответ. Я просто не справлюсь.

- Жди, я перезвоню.

Звоню клиенту:

- Вы помните наш разговор о том, что кандидатка не соответствует начальным требованиям технического задания? Она не очень хорошо владеет английским, плохо знает компьютер, не умеет пользоваться факсом.

- Да, я все это помню. Компьютер мы все равно пока не приобрели, факсом пользоваться научу за пять минут, текст ответа помогу составить. Пусть только приходит.

Ретранслирую желание клиента. Красавица упорно не хочет ехать в офис. Прошу ее не сжигать за собой мосты, оставить эмоционально чистой территорию позади себя. Необходимо лично объяснить человеку, что дело не в нем, а в ее страхах. Ведь он в них не виноват. Подействовало. Едет к работодателю и... остается в компании на несколько лет. Правда, не знаю, насколько счастливо, так как она мне больше никогда не звонила.

Последнее я долго и болезненно переживала. Лишь потом, неоднократно столкнувшись с феноменом резкого отказа от контактов после успешного трудоустройства кандидата, поняла, что само ожидание звонка как такового было моей тогдашней психологической проблемой. В основе лежало сентиментальное заблуждение, что тесные и длительные межличностные отношения должны обязательно продолжаться, даже несмотря на угасание потребности в них. Спустя время я усвоила правило "адекватного ожидания", которому теперь учу молодых рекрутеров. Закрывая вакансию, рекрутер не может рассчитывать на эмоциональную благодарность кандидата после найма. Он должен ждать лишь выплаты клиентом гонорара за качественный сервис. Конечно же, в начале работы новички только слушают мои призывы, что не дорого стоит. Но рекрутерская жизнь достаточно быстро предоставляет им возможность пережить неприятное состояние "неудовлетворенных ожиданий". Тогда, в горниле этого состояния, рекрутер принимает озвученное мной правило как азбучную истину и тренирует привычку обрезать невидимые эмоциональные привязки к кандидату уже в момент их зарождения. Именно этот навык становится со временем одним из средств психопрофилактики профессионального сгорания.

Еще один важный практический урок, вынесенный мною из данного заказа. Много раз я читала: "Прежде чем продать что-то Джону Брауну, необходимо узнать, что хотят видеть глаза Джона Брауна". А теперь эта фраза обрела "плоть и смысл", дополнившись здоровой долей психологического скептицизма: "Когда пытаетесь понять, что хотят видеть глаза Джона Брауна, осторожно принимайте на веру интерпретацию желаемого, воспроизводимую языком Джона Брауна".

Рождение организации, или Забавы домостроительства

Однажды вечером, вскоре после того, как мы, наконец, закрыли вакансию секретаря, Алексей с загадочным видом усадил меня на стул и осыпал «дождем» долларовых купюр. Картинка из моих новогодних грез материализовалась. Потеряв романтический флер «несбыточного», она становится пригодной для прагматических модификаций. Вследствие чего лежащие вокруг дензнаки предстают в сознании в образах первоочередных нужд нашего бизнеса: его основа - обмен информацией, клиентский сегмент - иностранные компании. Не случайно совпадение на выдохе: «Компьютер!». И тут же - обмен понимающими взглядами, отрицающее кивание: имеющихся денег недостаточно для покупки столь дорогой вещи. Поэтому торопимся приструнить распрыгавшиеся притязания. Знаем - нельзя позволить вожделенному пропитаться горечью недоступного. Здоровее - найти финансово реалистичный заменитель, способный сделать нас независимыми в решении бизнес-задач, обеспечивая быстрый обмен письменной информацией на иностранном языке. Чуть-чуть расширяем поле поиска и тут же находим вариант: электрическая печатная машинка со сменными шрифтами и факс. Этот тандем обладает тройственным сочетанием качеств: необходимостью-достаточностью-доступностью. По отношению к нему и растим вожделение, соревнуясь в изобретении конкурентных преимуществ, подкрепляющих выбор, обесценивая по ходу отвергнутую альтернативу. Ничего, что чуточку манипулируем своими же желаниями, - если это на пользу эмоциональному благополучию, то и не грех.

Преобразовать свое богатство из денежной формы в товарную решаем в специализированном магазинчике офисной техники на Крещатике, где нас ожидает сюрприз. Фортуна вознаградила за адекватность в запросах - десяти долларов сдачи хватало еще на одну канцелярскую диковинку. Степлер, сшивая листы резюме металлическими скрепками, придавал бы им достойную завершенность. Поэтому с чувством глубокого удовлетворения пополняем наш комплект бизнес-атрибутов этим предметом.

Коробки, в которые упакованы наши покупки, имеют столь интригующе-заграничный вид, что привлекают повышенное внимание прохожих. По пути домой, слегка стесняясь своей детской тревожности, непроизвольно поглядываем по сторонам: не следит ли за нами «алчное око рэкетира». Слава Богу, нет. Добираемся без приключений.

Едва впитав восторг дочери, немедленно приступившей к апробации приобретений, тихий гейзер радости родителей взмывает фонтаном. Оказалось, машинка запрограммирована таким образом, что при включении, подобно механическому пианино, весело выстукивает: «Здравствуйте, я Ваша новая печатная машинка...». Малышка нажимает кнопку включения сразу по завершении очередного раунда приветствия, и оно, к общему удовольствию, повторяется снова и снова. Развлечение грозило бы нарушением режимa отхода ребенка ко сну, но вовремя исчерпываются запасы дефицитной бумаги. Тем самым уберегая всех от вечернего спора на тему: «Пора спать - ну еще чуточку - три минутки - сейчас - не хочу-у-у».

Буквально на следующий день мы начинаем переживать дискомфорт от интерьерной эклектики. Офисная техника требовала соответствующего ей пространственного оформления и совершенно не желала гармонично делить территорию с предметами домашнего обихода. Ни в нашей квартире, ни в нашем сознании. Более того, в последнем территориальная проблема расширяется, втягивая административно-юридический и финансово-организационный компоненты. Игнорировать ее становится все сложнее, да и не в традициях нашей семьи уходить от вызревшего решения. Однако для регистрации предприятия, помимо нашей готовности, нужны еще и деньги.

Алексей звонит владельцу московского агентства с предложением выступить нашим соучредителем. «Мэтр» относится к этому без энтузиазма. Также как и к предоставлению права использовать общее с московским агентством название: «Может быть, позже, когда станет понятно... что вы не запятнаете гордое имя». К тому же у него есть серьезные сомнения в нашей способности выжить в рыночных условиях. Признаем справедливость опасений, хотя по-человечески обидно: «Почему у нас не должно получиться то, на что способны москвичи?».

Ну да ладно, не впервые нам проверять свою состоятельность без сторонней помощи. Главное, поверить в своевременность цели и упорно следовать намеченным курсом. Начинаем с простого. Алексей, обложившись различными словарями и энциклопедиями, установив несколько ограничителей (одно слово, ясное звучание на разных языках, простая транскрипция), упорно ищет для будущей организации имя, которое будет одинаково понятным и нашим и западным бизнесменам. В результате двухнедельных мук творчества и жарких вечерних дискуссий утверждается название, которое нравится нам обоим: «Вакант». Еще две недели, сотня вариантов - готов логотип, в каждый штрих и каждую черточку которого сразу же влюбляемся.

Сложнее найти деньги: при самых скромных запросах на учреждение предприятия требовалось 600 долларов. Людей, способных одолжить такую сумму, в ближайшем окружении нет. Я, вместо активного поиска источников финансирования, культивирую внутрисемейную напряженность, впрыскивая в ситуацию деструктивные инъекции личного страха. Из-за нелюбви к роли должника сумма, которую в случае крайней необходимости иногда брала взаймы, ограничивалась размером одного, максимум двух месячных окладов. Чтобы спокойно спать, должна была твердо знать, что гарантированно и быстро верну долг. Сейчас же речь шла о полугодовом доходе нашей семьи. Вариант был новым и субъективно неприятным.

Устав от моих бесконечных вопросов на тему «что будет, если...», Алексей применяет антидепрессант - подсовывает свежий номер газеты, играющей роль воспитателя культуры предпринимательства в нашей семье. Журналист «Коммерсанта» интервьюировал успешную бизнес-леди: «Как вы начинали свое дело?» - «На одолженный миллион купила самолет, переоборудовала его и стала сдавать в аренду VIP-клиентам». - «Не страшно ли было занимать огромную сумму?» - «Если, одолжив миллион, вы перестаете спать по ночам, то вам просто нечего делать в бизнесе». На этом фоне мои страхи по поводу долга в 600 долларов стыдливо стушевались. Кроме того, взыграло упрямое: «Мне есть, что делать в бизнесе». А значит, нужно было прекращать стенания, блокирующие активность Алексея. Освобожденный, он начинает искать выход и быстро находит кредитора. Неожиданно легко справившись с казалось бы неразрешимым, мы регистрируем наше семейное ООО. Тогдашнюю процедуру регистрации лучше забыть: для получения малейшего фрагмента информации (в полном объеме ее не давал ни один чиновник, разбивая удовольствие от общения с ним минимум на три посещения), нужно было проявлять дипломатичность и гибкость, толерантность и терпение, заслуживающие более достойного применения. Кстати, сейчас, более чем через десятилетие, затеян очередной обмен свидетельств о регистрации предприятий. Увы, атмосфера и традиции районных администраций до боли знакомы и, вероятнее всего, не изменятся при жизни нашего поколения.

Бизнес-план на полгода - возвратить долг и зарабатывать средства для жизнеобеспечения новорожденной организации. Все это очень сомнительно, если продолжать сидеть на двух стульях. Пришла пора делать выбор. То есть уходить. Мне - из института человековедения, Алексею - из совместного предприятия. Необходимо все силы, знания, умения и действия сосредоточить на рекрутменте.

Новый виток переживаний имеет свой собственный эмоциогенный рефрен: «Как я покину институт?». Место, перспектива в котором просматривалась минимум до пенсии, максимум - до гробовой доски, вернее, до традиционной торжественной панихиды в холле института, держало крепко. Мгновенья твердого намерения рискнуть, перемежались длительными периодами желания длить спокойно-привычное. Наконец, используя энергию «последней капли», из-за какой-то мелкой обиды подаю заявление об уходе. В этот же день проходивший мимо директор института, будто вспомнив о чем-то, останавливается:

- Куда ты уходишь?

- Пожалуй, что в никуда.

- Не торопись. Я на днях тебя вызову, поговорим.

Несколько дней готовлюсь к разговору, ищу аргументы, серьезные и не очень, чуть-чуть для него, больше - для себя. В минуты самоанализа понимаю, что могу найти резоны, чтобы остаться. Так бывало и ранее, когда сначала вдохновляли замаячившие вдали перспективы, но затем жажда новизны пасовала перед комфортом стабильности, и, отвергнув вызовы, я счастливо погружалась в мягкие волны привычности. Правда, сейчас ситуация отягощена наличием долга и официальной бумагой, свидетельствующей о существовании организации, нашими усилиями обретшей имя и жизнь. Чувство ответственности вот-вот устоится. Помогаю этому честным ответом на свой же вопрос: «Что из моих двенадцатилетних научных изысканий внедрено в практику?». Неприятно осознавать, но ничего. Психологи помогают людям? Не в нашей действительности. И по моим ощущениям, ситуация будет столь же бесперспективной в ближайшее десятилетие. А вот в рекрутменте моя помощь может стать быстрореализуемой и зримой. Найдет ли она отражение в научном труде, покажет жизнь. Если будет о чем писать, то появятся и читатели. Ведь не только научные журналы читают люди. Скорее бы уже заключительный разговор...

Случайно сталкиваюсь в коридоре с инспектором по кадрам:

- Почему не забираешь трудовую? Я уже все оформила.

- А разве директор подписал мое заявление?

- Конечно.

Вот и все. Аргументы можно выбросить на помойку или для увеселения компании друзей использовать в рассказе о том, «как она ждала уговоров остаться».

Обследуя полученную в отделе кадров трудовую книжку, с неприятным удивлением обнаруживаю две детали. Первая - полгода назад я была повышена в должности, но никто не счел необходимым меня об этом уведомить. Вторая - ни одна из объявляемых в приказах благодарностей за различные формы социальной активности, столь близкой моему инициативному сердцу, не нашла отражения на соответствующих страницах материализованной трудовой биографии. Недосуг было нашему кадровику заниматься подобными мелочами. Открытия уничтожают остатки моральных мук от расставания с данным учреждением. Более того, я даю себе обещание запомнить горечь от своих открытий, чтобы сознательно не допустить подобных ошибок в отношении людей, которые будут работать в нашей компании. Пусть бытует представление, что запись благодарности в трудовой книжке - формальность, однако если ее отсутствие огорчает меня, то, полагаю, также может огорчать других. Тех, кто привык хорошо работать и ждет адекватной реакции. Даю зарок использовать каждый повод для материализации благодарности любому, хорошо сделавшему свое дело. Не жалеть ни времени, ни чернил на то, чтобы сообщать людям, которые захотят понять, с кем их столкнула жизнь, что они листают трудовую книжку достойного кандидата на вакансию.

Отныне обеспечение себя постоянными рабочими местами - наша с Алексеем личная забота. Новизна ощущения в том, что никому нельзя рассказать о своих ожиданиях, нельзя предъявить ни требований, ни претензий. «Создайте и обрящете». Создаем, «протягивая ножки по одежке». А именно: узнав, что в нашем подъезде есть незаселенная квартира, разыскиваем ее хозяина, договариваемся об аренде. Максимально приближаем арендуемую территорию к офисным стандартам - собственноручно белим потолки, красим двери, любовно выбираем и клеим обои. Они белые - такие, как в офисе нашего первого клиента. Денег уставного фонда хватает на покупку комплекта итальянской мебели: двух письменных столов, двух тумбочек и четырех кресел, также соответствующих эталонному образцу, - мощная штука «импринтинг». Наконец-то побудители столь важных жизненных перемен - печатная машинка и факс - получают достойное обрамление.

В эркере (две двери, выходящие углом наружу, открывались «в никуда»; защита от падения - металлические перила на уровне колен взрослого человека) решаем устроить зимний сад. Акцентом сада - фикус до потолка. Остается купить мелочи - интерьерные детали, без которых гештальт не может завершиться, а, следовательно, будет держать меня в напряжении, пока не реализуются все его составляющие. Обычно в этом состоянии задуманное овладевает сознанием, ревниво вытесняя из него другие мысли. Идеальная картинка заставляет предпринимать многоходовые действия, неутомимо обследовать все места, где теоретически может пребывать недостающий фрагмент. Интересно, что в жертву актуально незавершенному гештальту часто приносится ранее завершенный. Например, кухня в новом офисе нуждается в белом электрическом чайнике - и его тут же лишается кухня в нашей квартире. При этом ни капли сомнения, ни жалости к родному гнезду не рождается. Эта особенность моей психики не перестает удивлять близких, которые периодически попадают в шлейф ее следствий. Чем дольше сохраняется состояние напряжения, тем ярче удовольствие от творчества по приведению системы к гармонии целостности. А потом рождается внутренняя пустота с пульсирующим в сознании вопросом: «Ну и что?», на который нет ответа. Это огорчало до тех пор, пока однажды не поняла, что удовольствие целиком содержится в самом процессе завершения и нигде больше.

Как пришло осознание? Помню отчетливо - много лет назад. При следующих обстоятельствах. Только что закончился декретный отпуск, и я начала возвращать себя к полноценному социальному функционированию. Мозги скрипели, сопротивляясь приведению в рабочее состояние. В то время в Тбилиси была объявлена интереснейшая международная конференция. Она сразу же стала частью гештальта с рабочим названием «Посещение конференции - знак моего возвращения к полноценной деятельности». Следовательно, мне надо туда непременно!

Зима, мороз и извечное отсутствие билетов. Их нет на самолет, нет на поезд. Из Киева еду в Полтаву, чтобы сесть на проходящий тбилисский поезд. Но снова билетов в кассе нет, а договориться с проводниками не удается. Ранним утром - автобусом в Харьков: оттуда можно улететь. Гололед жуткий, автобус едва-едва ползет. Наконец, аэропорт. И уже труднопереносимое: «Билетов нет». Как нет и надежды: уже объявляют посадку на единственный нужный рейс. Спрашиваю у кассира билет до Владикавказа, Баку, Сочи - до любого города, из которого теоретически можно добраться до цели. Кассир смотрит с изумлением, просит присесть и подождать. Через несколько минут подзывает к окошку и, спросив паспорт, молча оформляет посадочный. И вот я на борту, смотрю в иллюминатор: солнце, горы, голубое небо - счастье. И - практически без перехода - внутри разливается пустота: «Летишь, ну и что? - Ничего!».

Оставшийся час полета посвящаю самоанализу, ищу в прошлом аналогичные случаи резкой смены эмоций. Выстраивается стройный ряд. Вычленяю последовательность событий каждого эпизода, отслеживаю основные пусковые механизмы реакций. В итоге прихожу к выводу: разочарование не неизбежно, если раз и навсегда запомнить, что радость лишь в движении к завершению, но никогда после оного. Убрав ожидание положительного эмоционального последействия, я смогу не окунаться в пустоту разочарования. Еще один вывод: информацией о том, как «это» происходит, нужно поделиться со всеми, кто со мной регулярно общается. Полезные следствия очевидны: с одной стороны, им проще будет переживать периоды моей поглощенности очередным гештальтом, с другой - возможно, кто-то распознает в себе сходные переживания, и ему станет легче от понимания собственной личности. Понять - значит принять. Принять - значит перестать генерировать отрицательные эмоции.

Возвращаюсь в настоящее. Оформление офиса в соответствии с идеальной картинкой - моя доминанта, изжившая самое себя, нуждающаяся в дезактуализации. Теперь нужно приближающуюся пустоту встретить и пережить как радость освобождения сознания для новых эмоционально заряженных желаний.

Постижение нового, или Это горькое слово «реплейсмент»

Минул месяц радости и непрерывных хлопот, физической работы, обустройства быта, украшательства. Организация обрела дом и обитателей в нем. Официального открытия офиса с ритуальным разрезанием красной ленточки не было, ибо не было приглашенных гостей для участия в церемонии. Мы же обошлись мысленным «проживанием» события.

Середина первого рабочего дня. Стою в «зимнем саду», через стекло наблюдаю за непрерывным потоком автомобилей и жду звонков. В ответ - тишина. Да, под лежачий камень вода не течет. Нужно начинать искать. Наших собственных клиентов и потенциальных кандидатов для них.

Развив жуткую информационную активность, возбуждаем ноосферу настолько, что она посылает вознаграждение. Звонок Большого Босса. Он говорит, что борьба украинского офиса его компании за независимость от московского представительства увенчалась, последовательно, сначала разводом с последним, а затем новым браком в форме прямого подчинения европейской штаб-квартире. Поэтому вакансии возобновлены, контракт будет подписан между украинским представительством и нашим агентством. И если отобранные им ранее кандидаты еще мотивированы, то компания готова их нанять. Кроме того, он заказывает нам поиск кандидатов еще на две вакансии.

Обзваниваем финалистов прошлой отборочной процедуры. Слава Богу, это не 2004-й с дефицитом кадров и устрашающим молохом альтернативных предложений для них. Поэтому все кандидаты готовы приступать к работе под началом Большого Босса. После решения первой половины задачи самое время начинать волноваться о второй - найдем ли мы нужных кандидатов на новые вакансии. Я пока не знаю наверняка, но начинаю подозревать, что две причины для волнения будут с завидным постоянством сменять одна другую, разнообразя нашу рекрутерскую жизнь: «Ой, нет клиентов! - Есть? - Радость-то какая! - А где же мы найдем нужных кандидатов? - Нашли! - Радость-то какая!..». И так месяц за месяцем, год за годом. Не позволяя впасть в эмоциональную тупость.

Как здорово, когда есть заказы. Они рождают уверенность в завтрашнем дне. Ищем претендентов на новые позиции. Алгоритм уже (ха!) привычный: проработка объявлений, опрос знакомых, развешивание объявлений в институтах да плюс еще резерв нашей «Базы данных». Не зря мы запустили безостановочную технологию знакомств с новыми людьми. Как минимум с двумя из тех, с кем мы познакомились «про запас», можно обсуждать предложение.

Есть такая украинская поговорка: «Якщо має Бог дати - кине у вікно до хати». По номеру телефона из объявления в газете пытаюсь связаться с молодым человеком, ищущим работу торгового представителя. Хочу примерить его на позицию менеджера прямых продаж. Трубку снимает девушка. Представляюсь, говорю, что хотела бы поговорить с человеком, разместившим объявление о поиске работы. Она отвечает, что никакого объявления не давала, молодой человек в этой квартире не проживает, видимо, номер ошибочный. Но я, опытная, уже знаю главную заповедь рекрутера - использовать абсолютно все возможности для сбора информации. Поэтому выясняю, кто эта девушка по специальности, какой вуз закончила, знает ли английский язык. Спустя пять минут понимаю, что беседую с идеальной кандидаткой на ассистентскую позицию: Политехнический институт окончила с отличием, дипломную работу писала и защищала на английском, работает по распределению в НИИ и этим... полностью удовлетворена. Тем не менее, от знакомства со мной не отказывается, и мы договариваемся о встрече после работы. Вечером, во время интервью, постепенно влюбляясь в ее профессиональное достоинство, пытаюсь развить и в ней аналогичное чувство по отношению к компании моего клиента. В итоге она - «из любопытства» - соглашается на вступительное интервью. Блестяще проходит его, потом тестирование и... получает предложение занять ассистентскую позицию. Пройдя через тернии отборочной процедуры, пережив культурологический шок погружения в необычную реальность, она успевает разлюбить родной институт и с радостью принимает предложение. Насколько я знаю, этот трудовой союз сохранен по сей день. Ну а меня данный эпизод впервые наталкивает на мысль, что рекрутинговая деятельность крайне чувствительна к влияниям судьбы. Быть может, мы - один из подходящих инструментов действия провидения?

Вскоре за нечаянным успехом приходит первый провал. Специфической особенностью вакансии менеджера по прямым продажам было требование опыта выполнения представительских функций. Во время деловых встреч в ресторане этому сотруднику придется быстро и эффективно устанавливать тесный контакт с клиентами, готовя их к принятию не всегда приятных контрактных условий. Среди снабженцев советского образца это умение обозначалось сочной идиомой: «умение работать печенью». Как выяснять наличие такового - не могу придумать. Не буду же я спрашивать у кандидатов, как они ведут себя, когда выпьют. Вроде как неловко. Поэтому, проводя интервью, хожу вокруг да около, расспрашивая, как претендент выстраивает неформальное общение, является ли он душой компании и т. п.

Один из кандидатов показался мне наиболее подходящим для роли такой «души». Он сразу выложил передо мною две пухлые визитницы, заполненные карточками важных персон бюрократической элиты Киева, собранными за годы службы в городских административных структурах. Речь кандидата лилась мягким потоком, перемежаясь остротами и интересными фактами из светской жизни этих же персон. Подпав под влияние заклинаний о том, что кандидату по плечу любые задачи, ибо он «знает всех руководителей высокого ранга, имеющих отношение к распределению бюджетных средств», решаю организовать его встречу с работодателем. Кандидат уверенно проходит интервью, подкрепляя обещания все теми же наглядными свидетельствами своих обширных связей (нужно заметить, что тогда визитки не столько выполняли информативную функцию, сколько были знаками принадлежности к касте «избранных»).

Все, вроде бы, отлично. Ноющей царапиной лишь следующее обстоятельство. Кандидат звонит мне почти каждый вечер, подробно и слегка возбужденно рассказывает о том, чем занимался в течение дня. Если речь идет о впечатлениях от интервью, то это естественно, но интервью ведь не каждый день. Затем он незаметно перешел на «ты», стал называть меня по имени, к которому добавил уменьшительный суффикс, используемый ранее только мамой и свекровью. Утешаю себя тем, что наблюдаю проявление развитого навыка сокращения социальной дистанции, полезного для данного специалиста. О! Вот тут бы мне и соединить два знания: известный мне со студенческой скамьи факт, что сокращение социальной дистанции является отличительным признаком алкоголиков, и констатацию этого феномена в поведении кандидата. Но что же проделывают с неприятным знанием защитные механизмы? Могут разное, сейчас они помогли мне данное знание проигнорировать. То, что именно ЭТО обстоятельство окажется для нас причиной первого реплейсмента - гарантийной замены найденного нами сотрудника, не прошедшего испытательный срок в компании клиента, - я и подумать не могла.

Сказать, что переживание реплейсмента неприятно, - значит, ничего не сказать. Когда ужас, стыд, горечь стали стихать, я решила извлечь максимум для будущего. А, следовательно, подробно описать первое в моей жизни событие под названием «реплейсмент».

Звонок клиента:

- Мадам, я должен сообщить вам весьма неприятную новость. Найденный вами господин Иванов вчера был уволен за недостойное поведение.

- Что случилось? - сердце гулко стукнуло, замолчало, через четверть минуты вновь застучало, теперь уже быстро-быстро. Кисти рук дрожат. Как бы не выдать свое состояние голосом.

- Вчера во время делового обеда он затеял пьяный дебош. В итоге - разбитое зеркало в ресторане и скандал, невольным участником которого оказался наш ключевой клиент. Как вы могли не проверить этого господина на устойчивость к алкоголю?

- Да, это мое упущение, - горячая волна стыда зарождается в темечке, заливает лицо, шею и, достигнув ладоней, делает их неприятно мокрыми.

- Это уж точно. Мы ждем, что вы немедленно исправите ситуацию. Вакансия не может оставаться открытой долго, поэтому как можно скорее представьте новых кандидатов, но уже без подобных проблем.

- Мне понадобится неделя, - жалкий лепет, больше смахивающий на фантастику. При разнообразии требований по этой вакансии прошлый поиск занял три полных недели. Но чего не сделает с человеком чувство вины, изрядно приправленное чувством стыда. Например, заставит поверить в чудо и дать нереалистичное обещание.

Отбой. Разговор завершен. Теперь можно погрузиться в стадию аффективного слабоумия, когда в голове пусто, в ушах отдаются гулкие удары собственного сердца и слезы вот-вот найдут дорожку к подбородку. Через пять минут сознание потихоньку возвращается. Я готова отвечать на немой вопрос Алексея. Слава Богу, ему можно всласть пожаловаться на горькую участь рекрутера - он поймет:

- Почему клиент думает, что проверить, как ведет себя человек в состоянии опьянения, можно во время интервью? Скорее, для этого нужно включенное наблюдение. Но не пить же мне с каждым претендентом на вакансию! По просьбе клиента я делала личностное тестирование кандидата, в отчете черным по белому указано: «Беспечен, может быть небрежным в выполнении своих обязанностей». Наконец, там же я написала о «выраженной склонности ко лжи». Тогда клиент хотел нанять кандидата, поэтому интерпретировал все, что должно было бы насторожить, как плюсы данного человека. Радовался, что тот будет с легкостью представлять продукцию компании в самом лучшем виде, «продавливать» ее покупателю. Почему же теперь он не принимает свою ответственность наравне с нашей? Лукавит? Ах, о чем это я?! Хочу доказать клиенту, что сам виноват? Что я его предупреждала? Какая глупость. Да и я хороша. Он переиначил негативные качества в характеристике в плюсы, а я и обрадовалась, облегченно вздохнув. Полностью сосредоточившись на «продавливании кандидата клиенту». Так кто же лукавит? Спасибо судьбе за науку и новое правило для нашей работы: «Если хоть что-то в кандидате настораживает, необходимо снимать его с заказа - победа может оказаться «пирровой», когда потери намного больше приобретений».

Все, что можно было сказать, сказано и повторено столько раз, сколько нужно, чтобы освободить сознание для конструктивного поиска. Срок - неделя, а обязательство по предоставлению замены, пожалуй, важнее для имиджа организации, чем успешное закрытие вакансии. Хотя нет, неверно. Выполнение этих двух обязательств - краеугольные камни в основании здания будущего авторитета профессионалов.

Мысль о проверке на алкогольную зависимость не дает уснуть ночью. Из непрерывного хоровода разнообразных способов начинают выделяться солирующие - формулировки проективных вопросов, которые можно использовать в качестве пускового механизма для исследования: «Какие спиртные напитки вы предпочитаете? Каким становитесь после выпитого: веселее, грустнее, романтичнее, испытываете сонливость, огорчаетесь?». Главное, как в психотерапии, выйти на свободное обсуждение темы. Следующая задача рекрутера: преодолевая сопротивление, вызвать спонтанное реагирование, услышать, увидеть, понять весь симптомокомплекс вербальных и невербальных сигналов. Стопроцентной гарантии, что мы выявим всех «злоупотребляющих», конечно, нет, но какие-то критичные случаи засечь можно. Важно не пропустить реакцию оживления, которая характерна для зависимых от чего бы то ни было людей, когда они попадают в ситуацию обсуждения значимого предмета. Встаю и записываю то, что пришло в голову. Завтра можно будет проверить при интервьюировании очередного кандидата. Все, средство вроде бы изобретено. Теперь можно попытаться уснуть.

Апробирую прием во время утренних интервью. Среди опрошенных женщин алкоголиков нет. Результат не удивляет. При возрастном ограничении до 25 лет, требованиях о наличии свободного английского, высшего образования и опыта работы секретарем мы явно находимся вне зоны риска. Но вот первый сигнал о том, что прием работает. Кандидат легко проходит первый барьер - вопрос о спиртных предпочтениях: «Пью только по праздникам». Однако, отвечая на вопрос, каким становится после выпитого, оживляется - разговор его явно заинтересовал: «Бываю разным, зависит от напитка». Я эмоционально присоединяюсь, и мы увлеченно начинаем обсуждать достоинства крепких напитков в сравнении с винами. Оказывается, что сто граммов водки пару раз в день - отличный стимул для мыслительной деятельности, что первую порцию спиртного кандидат выпивает утром, чтобы чувствовать себя в тонусе. Понимаю - нащупала...

На интервью нельзя вычислить привычно пьющего, но стадию зависимости обнаружить можно, просто надо не бояться и не стесняться говорить на тему увлечения алкоголем. Этот способ, скорее всего, подходит и для отсечения наркоманов, но надо больше почитать о действии наркотиков, так как «профессионалу» вряд ли будет интересно обсуждать «хобби» с «непрофессионалом». Кастанеда, Грофф - первые мои проводники в мир наркотических иллюзий. Прошло много лет, а я до сих пор не могу придумать более действенного способа отличить алкоголиков от «выпивающих» кандидатов, раз покуривших марихуану из любопытства от тех, кто переживает ломку, не получив привычную дозу. Нужно просто поговорить - заинтересованно и со знанием предмета обсуждения. Это грубый инструмент, но, пока не изобретен более тонкий, радуемся тому, что имеем.

Так что же должен знать рекрутер? Много всего разного. Объем необходимой информации очень велик. Полагаю, что для ее накопления не хватит и жизни. Поэтому, если человек жаждет развиваться постоянно, то нет для него более подходящего вида деятельности, чем рекрутмент.

Кадры по случаю,
или Вживание в роль работодателей

Решения по найму собственного персонала похожи на освоение мира младенцем: бросил погремушку - наблюдает последствия, снова бросил - запомнил, швырнул изо всех сил - удивился отличиям. Операция может повторяться до тех пор, пока у родителей хватит терпения возвращать погремушку любимому чаду и, пока результат не станет для последнего скучно предсказуемым. Разница в том, что нашу «игрушку» никто не поднимает. Все сами: бросаем, поднимаем, меняем усилия - соответственно меняется траектория полета. Самообслуживание на всех этапах - реализации, оценки, переживания уроков. В этом специфика нашего варианта. Благодаря чему формируется иллюзия, что количество учебных упражнений определено трезвым расчетом, принципом необходимости и достаточности, а не хаотичным накоплением личных знаний о причинно-следственных закономерностях.

Для начала приглашаем людей из ближайшего окружения: родственницу Алексея и мою бывшую студентку. Надежда «на авось» - путь наименьшего сопротивления, замаскированный под перспективный и осмысленный. Знаем ли мы, что родственно-приятельское поле не самое подходящее место для подбора эффективной команды? Теоретически - да. Однако кажущаяся легкость решения проблемы кадров соблазняет. Для оправдания затеи как таковой наши субличности (моя - настойчиво, Алексея - с осторожными оговорками «а если...») услужливо представляют картинки чудесно свершившегося будущего: «Мы - мудрое исключение из правил. Зная, чего опасаться да где соломку стелить, получим прекрасный результат там, где другие, менее искушенные, извлекали только шишки и досаду».

За десять-двенадцать лет эмоциональные краски той реальности потеряли яркость, идентификация с собою тогдашними стала отстраненно-индифферентной. Прошлое всплывает в памяти в форме режиссерского сценария киносериала

САГА ОБ АГЕНТСТВЕ

Съемочная площадка - жизнь.

Действующие лица: Работодатели (Она и Он), привлеченные лица.

Бюджет проекта весьма внушителен: эмоции - в огромном количестве, мысли - тоже.

Серия первая. «Родственница»

Эпизод 1. «Войдите в мое положение»

Действующие лица: Он и Родственница.

Крупным планом листок календаря - 7 октября. Утро. Телефонный звонок. Родственница снимает трубку:

- Алло...

Он (сконфуженно):

- Лена, ты сегодня будешь в офисе?

- Я как раз собиралась тебе звонить. Вечером у сына поднялась температура, и я должна побыть с ним дома.

- А ты вчера повесила объявление в институте?

- Завтра повешу.

- Но ведь время уходит...

- А что я могу сделать? Ты ведь знаешь, какой он болезненный.

Эпизод 2: «Они черствые эгоисты»

Действующие лица: Она и Родственница.

Крупным планом листок календаря - 12 октября.

Вечер. Телефонный звонок. Родственница снимает трубку:

- Алло...

Она (сочувствующе-заискивающе):

- Лена, как сын? Ты в понедельник придешь?

- Я как раз собиралась тебе звонить. Врач сказал, что нужно еще несколько дней побыть дома.

- А ты повесила объявление в институте?

- Ты знаешь, некогда было совершенно.

- Но ведь время уходит...

- А что я могу сделать? Он такой болезненный.

Эпизоды 3, 4, 5: «Как они меня достали»

Эпизод 6: «Прозрение»

Действующие лица: Он и Она

Крупным планом - разочарованные лица. Его - с явным намеком: «Я же предупреждал...». Ее - в раздосадованном изумлении: «Кто бы мог предположить...».

Наезд камеры на текст. Вверху по центру большими буквами: «СОГЛАШЕНИЕ-КЛЯТВА». Далее: «Мы обещаем Нам, не рассматривать родственников как потенциальных сотрудников нашего Агентства никогда, никогда, никогда». Подписи.

Понятно, что прекращение трудовых отношений породило упреки родственного лобби - неважно, высказанные вслух или ощущаемые кожей во время больших сборов. Но мы, решив быть ответственными перед нашей организацией, стойко их игнорируем, предусмотрительно избегая в застольных беседах проблемных тем.

Благодаря «проколу», багаж моих менеджерских убеждений пополнился следующим: если нет рычагов для формирования организационной дисциплины, но при этом есть обязанность принимать во внимание обстоятельства, препятствующие хорошему выполнению работы сотрудником, то самым полезным выходом из ситуации станет скорейшее прекращение трудовых отношений. Убеждение правильное, но нуждающееся в апробации действием.

Судьба, озабоченная нашим воспитанием, подбрасывает следующий ошибочный «найм».

Серия вторая - «Знакомая»

Эпизод 1: «Как здорово, как интересно!»

Действующие лица: Она и Молоденькая девушка, только что получившая диплом психолога и ищущая свое место в жизни.

В кадре: женщины, сидящие за офисным столом, пьют кофе и беседуют.

Она:

- В этом и заключается твоя задача: обеспечить постоянный поток выпускников со знанием иностранных языков для интервьюирования. Будем готовить резерв кандидатов.

Крупным планом лицо Молоденькой девушки, которая энергично кивает, всем своим видом демонстрируя готовность стартовать хоть сию минуту.

Она (голос за кадром):

- Чтобы не возвращаться в будущем к неприятной проблеме дисциплины, давай договариваться сразу, что работа должна проводиться регулярно, но твое присутствие в офисе не обязательно. Главное, чтобы ты постоянно бывала в местах обитания потенциальных кандидатов. Оценивать работу буду по количеству организованных мне интервью-знакомств.

Камера отъезжает: Молоденькая девушка все еще энергично кивает, всем своим видом выражая глубокое понимание ответственности миссии.

Я отдаю на откуп фантазии читателя моделирование последующих шести эпизодов, описывающих процесс общения действующих лиц. В качестве подсказки скажу: их основной звуко-динамической характеристикой было нарастающее от одного телефонного объяснения к другому «крещендо» Молоденькой девушки на контрасте с «диминуэндо» Работодателя (Ее).

Эпизод 8, финальный.

Участники: Она и Молоденькая девушка.

Она (отчаянное «форте-фортиссимо»):

- Скажи, ты лично знакомилась с теми людьми, которых присылала на интервью в агентство? Ты их видела?

- Да.

- И как они тебе? Ничего не заметила?

- Нет.

- Тогда будем считать, что наше сотрудничество не сложилось.

Вспоминая две урожайные недели с плодами рекрутерской активности нашей новой сотрудницы, по-прежнему не могу определить, что же это было: интенсивный тренинг, припасенный лично для меня наставницей-судьбой, или следствие ошибочного захода на чужую жизненную территорию со специфичной обучающей программой? Дело в том, что за относительно небольшой временной промежуток столь высокой концентрации встреч с психически нездоровыми людьми в моей практике ни до, ни после того не было. Визитеры потчевали меня шизоидной вязкостью и путешествиями в побочные ассоциации, растягивая встречи до бесконечности, выматывая физически и истощая эмоционально. Ставили в тупик ответами, совершенно не совпадающими со смыслом обращенных к ним вопросов. Изумляли странноватыми претензиями к формулировкам пунктов регистрационной формы и нежеланием давать информацию о себе, о местах обучения и работы. Уже на третьем кандидате я стала опознавать ситуации как повторяющиеся, на пятом почти запаниковала, на восьмом стала злиться, внутренне протестуя: «С чего бы это мне и в таком количестве?».

Окончательное решение поставить «дурдому» заслон вызрело в момент, когда оказалась наедине с мужчиной, быстро смещающимся в поведении от относительной толерантности к агрессии. Спустя десять минут от начала общения он уже открыто негодовал из-за того, что я не соответствовала его ожиданиям в оценке его же гениальности. Возбужденно хватал один за другим разложенные на столе всевозможные дипломы (четыре о высшем образовании!), свидетельства и сертификаты. Тряс ими перед моими глазами, вопрошая, почему я немедленно не сообщаю ему адрес иностранного работодателя, который, в отличие от меня, опознает удачу и немедленно примет гения на работу. На мой внутренний запрос о том, что делать, как правильно реагировать, сознание ответило смутным воспоминанием из курса психиатрии, что больные с нарушением интеллекта избегают выполнения письменных заданий. За неимением других идей решила сделать эту своим спасательным кругом:

- По условиям контракта, я могу назначить вам встречу с работодателем не ранее, чем он ознакомится с собственноручно написанной вами подробной биографией. Очень подробной, начиная с рождения и по сегодняшний день. Так что жду вас завтра с текстом.

- Погодите, но вот мои дипломы. Разве этого недостаточно, чтобы вы сказали мне название и адрес фирмы, куда я могу подъехать и лично все о себе рассказать?

- Очень сожалею, но ничем не могу помочь: таково жесткое требование работодателя. Жду вас завтра с текстом.

- А сегодня, сейчас?

- Но ведь биографии в письменном виде нет. Продолжим завтра, когда вы ее принесете.

К счастью, бюрократическая система даже у психически нездоровых людей сформировала стереотип, что если «бумажки» нет, то препятствие - непреодолимо. Я бдительно следила, чтобы, уходя, кандидат не забыл ничего из своих документов: нельзя было давать ни малейшего повода для продолжения общения. Единственный его шанс -представление затребованного письменного интеллектуального продукта. Кандидат ушел, как и предсказывалось в учебнике, навсегда. А в моей копилке полезных реакций появился новый прием.

Соотношение проб и ошибок на уровне «два опыта - две шишки» сделали более понятными нам мотивы западных клиентов, поручающих поиск персонала специалистам - рекрутерам. Оставалось применить передовой метод для собственного Агентства, разместив у себя в голове заказ на поиск сотрудников и добросовестно его отработав.

Первый шаг к успеху - правильно определить, кого будем искать. Найденный ответ - женщину, которая по основному набору знаний и личностных качеств годилась бы на позицию секретаря в западной компании. Однако при этом она должна обладать неким признаком, делающим ее трудоустройство в такую компанию весьма проблематичным. Еще лучше - невозможным. Как там у Жванецкого: «Что охраняешь, то и имеешь»? Так вот, секретарь рекрутингового агентства охраняет, в том числе, и вакансии секретарей. Они не должны быть для нее вожделенными. Причем понимание, что «Виноград зелен и будет оставаться таким если не всегда, то в обозримом будущем - точно», должно родиться на основе личного опыта, встроиться в привычную «картину мира» и не иметь трагедийной окраски. Уже не иметь. Чтобы недоступность не рождала бессознательную ревность ко всем счастливым обладательницам возможности его «съесть». После годичного пребывания в Агентстве лояльность станет следствием стараний его управленческой команды. Но пока руководителям Агентства не представился шанс проявить себя, совместно участвуя во взращивании мотивации, рассчитывать приходится лишь на багаж личных представлений претендента на вакансию. В качестве ограничителей могут выступать: отсутствие опыта работы в бизнес-структурах, наличие маленького ребенка, неумение себя «продать», возраст - любое обстоятельство, определявшее прошлые неуспехи в трудоустройстве. С одной из таких условно-соответствующих кандидаток я знакомлюсь в скором будущем.

Серия третья: «Рыбо-Обезьяна».

Действующие лица: Она и Светлана - кандидат на должность секретаря.

Эпизод первый и единственный: «Она так на меня похожа».

Темные окна, уютный свет от настольной лампы на рабочем столе. Крупным планом две женщины, получающие удовольствие от общения. Их лица выражают схожие эмоции.

Она (рассматривает регистрационную форму):

- Интересно, в каком году вы родились? Обезьяны?! Надо же, я тоже. А месяц, уж не март ли? То-то я чувствую родственную душу.

Чувство симпатии возникло практически сразу, начиная с обмена первыми приветствиями. По мере углубления в биографию оно только растет. Вдова, воспитывает дочь. Светлана очень похожа на меня по мироощущению, вкусам и предпочтениям. Моя ровесница, то есть находится за пределами возрастных ограничений, накладываемых большинством работодателей.(!) А для нас возраст - свидетельство жизненной опытности, помогающей лучше ориентироваться в людях. У Светланы нет опыта секретарской работы, но и у нас нет представления о том, что должен уметь и делать наш секретарь. Придется разбираться в процессе работы. Главное - Светлана хорошо знает английский, не нужна западным компаниям, обязана зарабатывать, чтобы содержать свою маленькую семью, и любит общаться с людьми. Более чем достаточно, дабы наше предложение стало привлекательной, а, может, и единственной (с учетом ее теперешних обстоятельств) альтернативой. Решаю познакомить Светлану с Алексеем. Он не видит серьезных препятствий найму. Мы делаем предложение, и она его принимает. Обсуждение распорядка - рабочий день с 9 до 18, два выходных, условие не опаздывать и не уходить раньше - свидетельство нашей обучаемости. Итог - первый опыт внесения записи в трудовую книжку нашего наемного сотрудника.

Теперь в офисе есть Секретарь. Можно отлучиться куда-то без страха, что именно в эти минуты объявятся долгожданные клиенты или кандидаты и, разочаровавшись безответностью, не позвонят больше никогда. С появлением Светланы в нашу жизнь входят также структурированность рабочего времени и уроки английского.

Активное владение иностранным языком - важное условие успешного ведения рекрутингового бизнеса. Именно поэтому по вечерам мы с Алексеем из работодателей превращаемся в прилежных (поначалу) учеников. В роли учителя - Светлана. Однако уже после нескольких занятий начинаем понимать, что это решение - неправильное. «Подчиненная», не успевая перестраиваться, избегает чистого исполнения своей роли и исключает «кнут» из репертуара обучающих инструментов. Безнаказанность достаточно быстро приводит к перестройке в иерархиях наших субличностей: доминирующие позиции занимают «ленящиеся дети», требующие учитывать массу обстоятельств, объясняющих, почему урок не выучен. Кроме того, процесс возвращения из учеников в руководители также не проходит гладко, остаются какие-то неловкости и шероховатости, следующие из разных поведенческих сценариев. Как можно требовать от Светланы полной отдачи в работе, когда вчера вечером ты сам ее не продемонстрировал? Осознав, что смесь «два в одном» не дает ожидаемого результата, более того - вредит формирующейся организационной культуре, решаем отказаться от этих уроков и учиться на курсах, дабы не привносить в Агентство того, чему там не место.

На каких ошибках шлифуются мои управленческие навыки? Одна из них - перенесение в Агентство усвоенной в научном прошлом привычки сокращать дистанцию в общении с подчиненными до дружеской доверительности. Однажды, задержавшись в офисе после работы, затеваю «под бокал вина» сентиментальную беседу со Светланой о перипетиях ее личной жизни. Время провели отлично. Стали друг другу понятнее и духовно ближе. Вечером. Но наступило утро, где оной доверительности места уже не было. Более того, воспоминание о ней придавало рабочим отношениям двусмысленность, а систему руководства-подчинения нагрузило неуместными неловкостями. Вместо чистой производственной необходимости, мотивирующим фактором в работе становилось личное одолжение. Обратной же стороной медали - чувство неловкости для инициатора «сверхусилий». И ожидание: рано или поздно у подчиненного возникнет ощущение, что он отдает гораздо больше, чем предполагается «не отягощенными рабочими взаимоотношениями». Отменить произошедшее нельзя - опыт доверительно-личностных отношений уже был. Помнят оба. Это та реальность, которая станет непосредственно влиять, прежде всего, на стиль руководства и стиль подчинения. Урок, который лучше не посещать. Просто перенести в практику усвоенное еще со школы пушкинское: «В одну телегу впрячь неможно коня и трепетную лань». Но это было бы слишком мудрым, чтобы войти в поведение без отрицательного подкрепления совершенной ошибкой.

Стажировка за границей,
или Да здравствует пророк чужого отечества

Благодаря «расширенному» за счет Секретаря штату, я могу позволить себе некоторую свободу передвижения. К этому моменту очень кстати оказались, наконец, услышанными мои настойчивые просьбы о стажировке в Московском офисе. Я снова поеду в милый сердцу со студенческих времен город за новыми профессиональными знаниями. Немного страшновато, поскольку не очень ясно представляю себе саму процедуру стажирования. И вопрос «Справлюсь или не стравлюсь?» - далеко не риторический.

Остановиться приглашена у Влада. Это, похоже, становится приятной традицией. Или злоупотреблением гостеприимством? Как именно квалифицировать - определюсь по ходу, ориентируясь на степень комфортности в общении с хозяином.

С вокзала еду прямо в Московский офис. Меня встречает Влад. Заводит в отдел, представляет молодым сотрудникам - вполне самодостаточным, чтобы не обратить ни малейшего внимания на иногороднюю стажерку, усаживает за свой стол и предлагает чувствовать себя как дома. Затем убегает по делам. С этой минуты бесконечно долго длится один из наиболее дискомфортных в моей жизни дней. Консультанты сидят перед компьютерами, что-то сосредоточенно пишут или читают. Степень сосредоточенности настолько высока, что неловко отвлекать их от важной работы какими-либо расспросами. Иногда сотрудники перекидываются между собой информационно свернутыми комментариями, скорее - мазками-намеками по поводу текущих событий. В такие мгновения я колеблюсь между желанием деликатно выйти и необходимостью выполнять инструкцию «чувствовать себя как дома».

Вскоре молодежь куда-то рассасывается. По важным рекрутинговым делам? Размышляю над этим, а также над тем, чем здесь занимаюсь я, кроме того, что уже несколько долгих часов сижу за очищенным от бумаг столом.

Ближе к обеду в кабинет заглядывает владелица Московского офиса. Дойдя в «сенсорной депривации» до предела, в приступе надежды хоть на какое-то событие, соучастницей которого, может быть, посчастливится стать, кидаюсь ей навстречу.

Ритуальный поцелуй.

- Привет, дорогая!

Какой там привет - от умиления я готова пустить слезу. Торопливо фонтанирую новостями, пока она, как все предыдущие визави, не прекратила обращать на меня внимание - знаем, проходили. Скороговоркой киевские события: офис, ремонт, мебель, наемный секретарь, Алексей... По мере угасания заинтересованности слушательницы, ослабевает и мой энтузиазм. Концовку комкаю и неловко сникаю. Владелица Московского офиса уже сделала полшага к двери, вся включенная в предстоящее по-настоящему важное дело. Держась за ручку двери, вполоборота, мне:

- Завтра начнется тренинг для наших рекрутеров, который проводит представитель компании NNN. Мы с ним вместе учились, потом он уехал по какому-то обмену, решил не возвращаться, нашел работу во всемирно известном тренинговом центре в Лондоне. Теперь вот организовывает бизнес в Москве. Можешь участвовать, если хочешь. Тема - интервью с аппликантами.

Поцелуй удачи! Вспыхнувшая в ее глазах искорка (вот оно - истинно значимое!), телепортировав, зажигает факел восторга в моем сердце. Я могу принять участие в двухдневном тренинге! Мгновенно и безжалостно убиваю принятое пару часов назад решение уехать домой уже сегодня вечером. Дорога к знаниям из непроходимой, превращается в отчетливо просматривающуюся. Наконец, я не просто сижу бесхозной, а жду важное мероприятие.

Ждать я умею и, как ни странно, люблю. Если знаю, что скоро наступит хорошее событие, то продлеваю удовольствие от него, переживая сначала ментальную версию грядущего: итоговый суммарный кайф - выше. И хотя не так уж редки случаи, когда идеальный план оказывается ярче реальности, это не пугает - получил СТОЛЬКО (!) плюс еще чуточку.

Другой способ полезного времяпрепровождения в период ожидания - психогигиеническая профилактика возможного нежелательного сценария, приспособление к нему, изживание негативных эмоциональных включений на этапе «предстоящего», дабы не перенасыщать ими «реальнодлящееся». Можно построить ментальную «елку желаний», расположив на ее «ветвях» варианты предстоящего события в зависимости от степени привлекательности альтернатив. Верхушка - субъективно ужасное событие, основание - то, чего больше всего хотелось бы. Визуализированная и осознанная картинка готова к выполнению полезной работы: верхушка пугает безысходностью, основание отвращает избыточностью. Вместе они умеряют мои аппетиты, заставляют приводить их в соответствие с принципом разумного самоограничения. А затем, если судьба оказывается благосклонной и предоставляет лучшее из возможного, я радуюсь вдвойне: получению хорошего плюс избежанию нехорошего. Маленький секретный прием, обеспечивающий успех в «обезвреживании» неприятного варианта: нужно именно неприятный вариант принять как такой, с которым я могу сосуществовать. Если этого не сделать, то прокручивание в мыслях нежелательного события является добавочным погружением в него еще до того, как стало окончательно ясно, что оно наступило. Например, если мне очень хочется, чтобы на вечеринке был конкретный человек, но его присутствие там не очевидно, то полезно заранее «прожить» вечеринку с мыслями: «И без него все оказалось интересным, я смогла получить максимум возможного удовольствия». «Проживать» событие, окрасив трагедийным: «Я этого не вынесу», а затем испытать «ужас» в реальности, тем самым продлив его, - бессмысленно.

Я коротаю время в чужом кабинете, грезя о предстоящем счастье погружения в тренинговую реальность, которая в круговороте рекрутерских будней постепенно стала забываться. Сконструированный вариант был выше всяких похвал: платиновая корона теории, поблескивавшая бриллиантовыми вкраплениями практики, украшала голову психотерапевтического гуру эриксоновского образца. Участники - идеальная команда, фонтанирующая креативом, поддерживающая аутсайдеров и т. д., и т. п. Успев за день перенасытиться отрицательными эмоциями, не занимаюсь профилактикой «худшего», осознавая, что сейчас значительно важнее принять реабилитационные меры. Вот за таким приятно-полезным времяпрепровождением удалось выжать максимум конструктивного еще из пары часов «стажирования».

Ближе к вечеру возвращается Влад и предлагает съездить с ним к клиенту на переговоры по поводу заказа. Я почти счастлива. Стажировка в поле!

Поездка оказалась скоротечной. Влад принимает Техническое задание на английском, уровень владения которым не позволяет ему быть дотошным в исследовании вакантной позиции. Обо мне и говорить не приходится. Вопросы я понимаю - двуязычный бланк Технического задания знаю практически наизусть. Ответы же остаются во мне общим ощущением смысла, вольную интерпретацию которого излагаю в блокноте. Благо заказ не мой, поэтому отвечать за возможное извращение оного не придется.

Бодро задав вопросы, и кратко законспектировав ответы, Влад благодарит клиента, и мы, вежливо улыбаясь, откланиваемся. Да, наш первый совместный визит к Французу был намного содержательнее. Но зато я убедилась, что и при плохом владении языком, можно обсудить основные требования к вакансии и получить заказ. Это знание «подарю» Алексею для повышения его самооценки. По-английски он говорит гораздо лучше Влада, хотя вследствие наклонностей характера, переживает свой уровень как «убогий». Именно поэтому для него могут оказаться полезными опровергающие примеры из опыта референтных лиц, к каковым заслуженно принадлежит наш московский куратор.

Рабочий день подошел к концу, и прямо от клиента мы едем домой к Владу. Практически сразу он, извинившись, уходит в гости. И мои недавние размышления о различиях между гостеприимством и навязчивым «гостеванием», не получают дополнительного материала для анализа. Его возвращения я не слышу. Утром торопливо пьем кофе и едем в офис - мне не хочется опоздать на тренинг, Влад спешит на работу.

В помещении, где будут проходить занятия, присутствуют около десятка молодых рекрутеров. Я единственная, кому далеко за тридцать. Удивляет: ни владельцев Московского офиса, ни Влада на тренинге не будет. Знак ли это полного доверия к тому, что будет делать с твоими сотрудниками тренер-конкурент? Отсутствие интереса к теме? Констатация недостаточности квалификации Ведущего? Абсолютная занятость? Боязнь показать, что чего-то не знаешь? Однако, все это лишь гипотезы, проверить которые не представляется возможным. Хотя интересно. Ставлю перед собой дополнительную исследовательскую задачу - проанализировать методику: как стартует Ведущий, чем будет запускать групповую динамику, какой вариант управления будет реализовывать.... Ну и, конечно же, хочу увидеть воочию последствия решения собственников агентства не контролировать процесс обучения сотрудников.

В качестве механизма для запуска групповой динамики Ведущий применяет круговое знакомство. Задавая его формат, он предлагает каждому участнику тренинга сначала представиться, а затем рассказать, как долго занимается рекрутинговой деятельностью, сколько заказов успешно закрыл, в каких сферах производства, какого уровня позиции. Тем самым создает питательную среду для зарождения внутригрупповой борьбы за первенство в номинации «опытность и профессионализм». Это сразу наталкивает на мысль о «многослойности» целей Ведущего. Внимательно слежу, как быстро и насколько охотно молодые рекрутеры начинают соревноваться за признание формальным лидером их достоинств. Ведущий подкрепляет нужное поведение, поощряя-поглаживая самых «опытных» и разговорчивых:

- Леша. В рекрутменте полгода. Специализируюсь на финансовых позициях. Закрыл шесть заказов, в частности финансового директора для компании «А», двух главных бухгалтеров для компаний «В» и «С»...

- Надо же, как интересно.... А как давно работает в Москве компания «А»?

- Уже с год. Набрали уйму народа: только в финансовом отделе шесть человек сидит.

- Аналитики или просто бухгалтеры?

- Только финансисты, бухгалтерия сидит отдельно....

Еще пара наводящих вопросов и диалог плавно переходит в развернутый монолог о различиях в устройстве финансовых отделов, которые рекрутер видел за эти полгода.

Итоговое подкрепление тренера:

- Удивительно, как много важного и интересного вы сумели понять в столь краткие сроки.

Формат группой принят, а дальнейшие самопрезентации показывают, что народ подобрался смышленый и желание каждого быть признанным - велико. Первый круг знакомства растягивается на полтора часа и изобилует бизнес-подробностями из деловой жизни западных компаний.

Моя немосковская локализация гасит интерес Ведущего, поэтому отделываюсь тремя формальными фразами. Но вот очередь доходит и до него. Чувствую, как «рекрутера» во мне начал теснить «тренер». Двенадцать лет тренинговой практики, составление методических разработок по технике ведения групп - знания, не дающие смотреть на происходящее глазами наивного наблюдателя. Мне о-о-очень интересно, как Ведущий собирается решать проблему борьбы за власть: сразу выведет себя на вершину Олимпа, чтобы остаться недоступным для посягательств возможных претендентов «на престол», или группе предстоит пережить узурпацию и кризис власти?

- Николай. В прошлом - практикующий психолог, провел десятки групповых психотерапевтических сессий. Уже два года работаю в компании NNN, являющейся признанным лидером в мировом консалтинговом бизнесе. Мне посчастливилось стажироваться в лондонском подразделении - лучшем среди 120, входящих в сеть, под руководством имярек - признанного гуру в области подбора персонала. Он меня научил...

Считаю конкурентные преимущества, вшитые в презентацию: магия бренда компании - раз, присоединение к авторитету известной персоны - два, использование - пиетета перед заграничными технологиями - три, эксплуатация стереотипа об особенном опыте психологов - четыре, позиционирование себя обученным - пять... . Да, пожалуй, что если даже кто-то из отчаянных посмеет шелохнуться в сторону короны, окружение порвет его на куски. Значит, скорее всего, предстоит стать свидетелем соревнования за любовь «императора». Почему-то становится грустно. Но ненадолго: Ведущий переводит участников на следующий этап самоанализа - самораскрытие. Несколько мотивирующих сентенций о важности активного поиска клиентов, разнообразии техник такового. Программирование процедуры:

- Давайте пусть каждый так же, по очереди расскажет о своем наиболее успешном проекте ангажирования клиента. Леша, начнем с тебя...

Установка принята. Пришла пора сбора урожая. «Ничего себе», - я про себя. Второй круг... После обеда был еще и третий. Делились наработками по поиску кандидатов. Группа «разогрета» уже настолько, что в ход идут не только компании, должности, но и святая-святых - конкретные фамилии. Как там, в классике аукциона: ставки должны постоянно возрастать? И действительно - информация лилась рекой. Жаль я с другого рынка, мне записывать нет резона. А вот Ведущий пометки делает - ему интересно.

Завершился день часовым рассказом о технике интервью по компетенциям. Пока мне не очень ясно, в чем суть, завтра буду разбираться в деталях и процедуре. Обещан просмотр учебных кассет, что питает надежду на особенную плодотворность.

Вечером делюсь впечатлениями с Владом. Главное из них - цель моей командировки достигнута: в других обстоятельствах никто не рассказал бы мне столько и так подробно о том, как организован рекрутинговый бизнес в их агентстве, какие компании перспективны в роли клиентов, какие ресурсные - то есть изобилуют хорошими, но вместе с тем демотивированными кандидатами. Очень осторожно спрашиваю:

- А почему не было никого из руководства? Или это спланированный вами «слив» дезинформации?

- Не думаю... Я говорил, что затея не самая лучшая, но владельцы считают, что все нормально, значит для них так оно и есть. Они дружны с Ведущим.

- А-а-а, так это дружественный обмен?

- Да не совсем... Знаешь, как дорого мы заплатили за тренинг и за компьютерную версию по технике интервьюирования?

Действительно, что это я со своими правилами и своим же извращенным восприятием в чужой огород?

На следующие утро тренинговая процедура меняется: смотрим видеозаписи учебных интервью по компетенциям. Я постепенно подпадаю под магическое очарование этой техники отбора кандидатов. Не жалея времени, интервьюер терпеливо помогает интервьюируемому вязать «кружево» понимания себя самого «из нитей» осознанных поведенческих действий. Подробно разбираются все стадии рабочей проблемы. От анализа ее смысла и содержания к выбору путей решения - первый фрагмент узора. От реализации первичных планов, через досадные отклонения в неуспех с возвратами на исходные позиции, где можно пересмотреть намерения и передислоцировать стратегические ресурсы, к находкам и инсайтам - второй фрагмент. Наконец, констатация успеха или поражения с извлечением уроков на будущее - третий фрагмент. Узор завершен. Наглядно демонстрируется, что самоанализ рождается не сам по себе, а с помощью тщательно спланированных наводящих вопросов, в рамках которых и происходит научение интервьюируемого. А обучающий имеет возможность пользоваться диагностическим результатом, причем значительно превышающим по объему тот, который остается у кандидата. Мы видим процесс общения нескольких интервьюеров с разными кандидатами - есть возможность сравнить стилистику, темпоритм, особенности работы с сопротивлением. Каждый сеанс длится 1,5-2 часа. Последнее особенно значимо для меня: коллеги неоднократно упрекали нас в неразумной расточительности - на первичное знакомство с кандидатом в технологии заложено полтора часа. В следующий раз можно будет апеллировать к компетентному мнению признанного лидера кадрового консалтинга.

Все хорошее когда-то заканчивается. Подходит к концу и наш тренинг. Я преисполнена благодарности к Ведущему - сегодняшнее впечатление полностью замещает вчерашние. Мне кажется, что поняла, как ЭТО работает. В поезде по дороге домой буду додумывать, что с НИМ можно делать в рамках глубинного структурированного интервью.

Прощание с Владом настолько теплое, что мои страхи по поводу навязчивости улетучиваются навсегда. Он удивительный человек - добрый и деликатный, строгий и покладистый, мягкий и с непоколебимым стержнем внутри. Интересно было бы провести с ним интервью по компетенциям. Делюсь идеей. Смеемся. Стажировка завершена.

Версия для печати :: Отправить другу

 
About us Services For applicants Site map Press-Center Knowledge for Business Contacts